— Сказали не дёргаться, непонятно что ли? Сиди теперь с заклеенной пастью, раз по-хорошему не захотела, — звучит с переднего сиденья равнодушный комментарий, и на колени мне летит сумка.
— Чисто, обычное бабье барахло.
Дальше мы едем в тишине. Я вдавливаюсь в спинку сиденья, прижимаю к себе сумку и в отчаянии пытаюсь понять, что происходит. Не покидает ощущение какой-то нереальности ситуации, даже ужас пробивается наружу словно через толстый слой ваты, настолько всё происходящее нелепо и дико.
Меня похитили? Кто и зачем? Выкуп хотят получить, или конкуренты решили так припугнуть?! Хотя какие конкуренты, не те у моего агентства обороты, чтобы кто-то стал заталкивать меня в машину и заклеивать рот скотчем. Это вообще девяностые какие-то с тогдашним бандитским беспределом!
Машина выруливает в сторону западной части города. Тот тип на переднем сиденье всю дорогу курит, наполняя салон удушливой табачной вонью, от которой я начинаю задыхаться. Глаза разъедает, хочется зажмуриться, но я упорно смотрю в окно, и пытаюсь запомнить дорогу. Дышу через раз и старательно отгоняю накрывающую меня панику.
Минут через тридцать машина выезжает на кольцевую, и с переднего сиденья звучит новая команда:
— Подъезжаем. Глаза ей завяжите.
Тот, что справа, достаёт из кармашка переднего сиденья какую-то грязную тряпку и примеривается завязать мне глаза. Я мычу, пытаюсь увернуться, отмахиваюсь скованными руками. С силой проезжаюсь наручниками ему по подбородку, заставляя отпрянуть и врезаться затылком в боковое стекло.
— Вот тварь ёбаная, — матерится он. Хватает меня за горло и сдавливает. Я хриплю, перед глазами плывёт, и приходит ощущение, что сейчас умру. Последняя мысль о Сашке, что ребёнок мой сиротой останется…
— Ты что творишь, дебил?! — как сквозь вату доносится окрик, и рука с моего горла исчезает.
Я пытаюсь откашляться заклеенным ртом, задыхаюсь ещё сильнее, из глаз льются слёзы. Машина тормозит, открываются двери, и меня начинают вытаскивать из салона. В голове жуткая мысль, что они собираются меня убить, и не хотят, чтобы я испачкала машину кровью. От ужаса, боли в горле и невозможности вздохнуть перед глазами окончательно темнеет, и сознание плавно отъезжает…
Глава 15
— Влада, открывай глаза, — издалека доносится смутно знакомый мужской голос. Меня с силой встряхивают так, что голова едва не отрывается от шеи. К горлу с противным звуком волной подкатывает тошнота. Рот наполняет желчь вперемешку со вкусом морковного торта и рафа: кажется, меня сейчас вырвет.
Видимо, тот, кто требовал открыть глаза, тоже это понимает, потому что рявкает:
— Уроды! Вы что с ней сделали?! Если она заблюёт мне ковёр, своими языками чистить его будете! Воды принесите и пошли вон.
Шаги нескольких пар ног, хлопок двери. К моим губам прижимается прохладное стекло, и мужской голос требует:
— Пей!
Делаю несколько глотков, смывая противный вкус изо рта обратно в желудок. С трудом разлепляю сухие и колкие, словно засыпанные песком, глаза. Несколько секунд осматриваясь, пытаясь понять, где очутилась.
Я сижу на стуле в большой комнате, непонятного назначения. Не кабинет, не спальня, не гостиная. Светлые стены, покрытые венецианской штукатуркой. На них несколько картин, не знаю, дорогих или нет, я ничего в них не понимаю. Но рамы тяжёлые, покрытые позолоченной резьбой.
На полу светлый шелковый ковёр, под цвет стен. Или, наоборот, стены под цвет ковра – он стоит целое состояние, стены перекрасить будет дешевле в несколько раз. Да, такой ковер ничем не отмоешь, если вдруг кого-то на него стошнит.
Мебель в комнате, наоборот, из тёмного дерева. Золочёная резьба, как на рамах картин, гнутые ножки, витые ручки. Напротив у стены книжный шкаф со стеклянными дверцами. Внутри ровные ряды книг, корешки подобраны по цветам: верхняя полка – чёрные, дальше идут – коричневые, потом бежевые, белые, и снова бежевые, но другого оттенка. Не удивлюсь, если окажется, что это муляжи, а не настоящие книги.
Рядом со шкафом два массивных кожаных кресла и журнальный столик между ними. С потолка свисает хрустальная люстра с подвесками, бликуя в солнечных лучах, пробравшихся сквозь задернутые тяжёлые шторы на окнах. В целом, это странная комната, где мебель не подходит под ковёр и стены, а люстра вообще не сочетается ни с чем, словно осталась от какого-то другого интерьера.