Но это ерунда. Главное, что на стуле напротив меня сидит мужчина, которого я знаю. Слишком хорошо помню это худое с аскетичными чертами лицо: заострённый, словно клюв ястреба, нос; глубоко посаженные голубые глаза; короткий седой ёжик волос и плотно сжатые тонкие губы.
— Можешь говорить, Влада? — спрашивает меня Вадим Шелепов. Депутат, миллиардер и отец Олега.
— Что вам от меня надо в этот раз? — произношу с трудом. Горло болит, и желчь изо рта до конца не ушла, раздражая голосовые связки.
— Рассказа обо всём, что знаешь о смерти моего сына, — отвечает Шелепов-старший, глядя на меня в упор.
— Я ничего не знаю о его смерти. Я его десять лет не видела, — отвечаю, борясь с диким желанием опустить глаза и не смотреть в эти ледышки напротив.
— Ты встречалась с Олегом накануне его гибели. Вы разговаривали по телефону за десять минут до того, как его зарезали. Рассказывай всё, Влада, если хочешь уйти отсюда живой и здоровой, — произносит этот монстр.
— Мы случайно встретились в ресторане, где я отмечала свой день рождения. Он меня ударил возле туалетов и начал душить. Какой-то мужчина заступился за меня. На следующее утро Олег позвонил мне. Пугал, что написал заявление в полицию, и я пойду под суд, как соучастница нападения. Всё! — отвечаю с гадливостью, которую не могу скрыть, несмотря на давящий страх.
— Неправильный ответ, Влада, — негромко произносит Шелепов, а у меня от его тона мороз по коже идёт. Ощущение, словно сижу перед огромной ядовитой змеёй, гипнотизирующей свою жертву перед тем, как пустить в неё яд…
— Что ещё вам нужно сказать?
— Имя мужика, ударившего моего сына.
— Олег тоже об этом спрашивал. Тот мужчина сидел за столиком в ресторане, вам лучше спросить у администрации. Откуда я могу знать имена посетителей этого заведения? — огрызаюсь я.
— Неправильный ответ, Влада. Уже второй. Еще один, и ты пожалеешь о своей неискренности. — Голос мужчины режет по ушам и оседает на плечах леденящим ужасом. Отчего-то я не сомневаюсь, что сильно пожалею, если этот третий раз наступит.
— Его зовут Вячеслав Говоров. Больше ничего не знаю, — произношу, трусливо убеждая себя, что этим не сделаю хуже. Всё равно Шелепов может просмотреть звонки и контакты в моём телефоне – вон он, у него в руках. Номер моего защитника и случайного сексуального партнера подписан, я его никак не шифровала.
Да и Вячеслав… Непохоже, чтобы сильно скрывался. Во всяком случае, когда звонил мне, его номер определился, как любой другой, без всяких «номер скрыт абонентом».
— Вячеслав Говоров, говоришь. Правильное решение, Влада, всегда нужно говорить правду, когда тебя спрашивают. Особенно мне.
Шелепов крутит телефон в руке, смотрит на меня в упор и неожиданно предлагает:
— Думаю, сейчас мы позвоним ему, Влада. Спросим, для чего и почему он полез к моему сыну. Как думаешь, что он ответит?
— Может быть, что не смог пройти мимо, заметив, как здоровый мужик душит беззащитную женщину? — отвечаю, но совсем не то что нужно. Мне надо начать плакать и трястись, показывая, что боюсь Шелепова, поэтому ничего не скрываю. Может, тогда он отпустит меня…
— Смотрю, ты зубы отрастила, Влада? Десять лет назад была такой нежной девочкой. Доверчивой, с трогательным взглядом наивных зелёных глаз. Красивой… — Шелепов вдруг встаёт со своего стула и подходит. Ледяными пальцами берёт меня за подбородок, тянет вверх. Ощупывает моё лицо взглядом и добавляет: — Ты и сейчас красива. Повзрослела, расцвела. Похоже, неплохо жила эти годы…
— Нормально жила. — Я смотрю на него, не в силах ни пошевелиться, ни опустить глаза, словно загипнотизирована его взглядом и голосом.
Неожиданно большим пальцем Шелепов проводит по моей щеке, заставляя меня вздрогнуть. Усмехается.
— Мне жаль, что после аборта у тебя началось осложнение. Надеюсь, ты не стала бесплодной, Влада?
— Я тоже надеюсь, — сиплю в ответ, чувствуя, как паника бьет в лицо. Для чего он это говорит? Что ему за дело до моего здоровья и остального?! На что-то намекает? Но он не мог ничего узнать о Сашке. Не мог!
Шелепов вдруг хмурит брови.
— Почему ты так напряглась, Влада? Или всё-таки были последствия? Ты так и не вышла замуж. По какой причине?
— На мужчин смотреть было тошно, — отвечаю правду.
Я, действительно, несколько лет после поступка Олега смотреть не могла в сторону мужчин. Но постепенно меня отпустило, особенно после нескольких десятков сеансов с психоаналитиком. Но даже когда мужчины, хоть и нечасто, но начали появляться в моей жизни, я никого не рассматривала как кандидата в мужья.