И следом в мою дурную голову лезет мысль: интересно, останется Говоров у меня ночевать или сбежит в свой загородный дом?
Глава 22
— Вот так взял и исчез?! — от возмущения голос Стеши шипит, словно загашенная уксусом сода. Это я только что пожаловалась на подлеца Вячеслава Говорова, снова пропавшего с радаров.
— Угу, взял и исчез, — подтверждаю уныло.
— Разочек переспал с тобой, потешился и слинял без всяких объяснений?! Гондон! Он мне сразу не понравился, между прочим!
— А мне, наоборот, показался приличным мужчиной. Надо же, как я ошиблась, — ахает Любаня. От возмущения с громким хлюпаньем втягивает через соломинку изрядную порцию безалкогольного мохито, давится и страшно закашливается.
Стеша вскакивает и начинает остервенело колотить её по спине, так что бедная Любаня едва не втыкается лицом в край бокала.
— Стеш-шка, при-бьеш-шь меня! — хрипит Любаня и уворачивается от очередного удара любящей сестры. Ладонь Стеши, не встретившись с намеченной целью, летит дальше. С размаху сносит со стола бокалы, пару тарелок и каменную подставку со специями.
Грохот и звон разбитой посуды слышно, кажется, даже на улице. За соседними столиками перестают жевать и разговаривать. Весь ресторан начинает дружно пялиться в нашу сторону, а от бара к нам спешит молодой человек в узких брючках, по виду администратор.
— Что за дурацкие соломинки подают у вас в ресторане?! Человек едва не подавился из-за неё! — рявкает Стеша, как только парень приближается к нашему столику. — Возмутительно!
— Кх-я.. кхн-орм-хально! — с трудом выкашливает из себя Любаня. Лицо у неё красное, залитое слезами и потёками косметики, а несущиеся изо рта звуки способны отбить аппетит всем, кто находится в радиусе километра от нас. М-да, называется, поделилась я с подругами своей злостью на негодяя Говорова!
Через двадцать минут, когда Любаня отдышалась и умылась в туалете, а Стеша спустила пар, от души поскандалив со срочно вызванным управляющим, мы снова сидим за столиком. Правда, теперь в совершенно пустом ВИП-зале, подальше от остальных гостей. На столе у нас три бокала с «Клубничной Маргаритой» – извинение от ресторана за «негодную соломинку». Но так как Любаня нынче не пьёт, а Стеша коктейли не уважает в принципе, то все три «Маргариты» мои.
Первую я с расстройства уже прикончила, вторую допиваю, и под появившийся в голове лёгкий шумок подключаюсь к обсуждению извечной женской темы: «Почему все мужики такие козлы, а некоторые из них особенно?!»
— Значит, этот твой Слава просто исчез и всё? Ни разу не позвонил и сообщение или хоть смайлик с сердечком не прислал? — поворачивается ко мне Любаня. В голосе у неё звенит сочувствие, но в глазах мне почему-то чудится торжество. Э-э, похоже, мне надо завязывать с «Маргаритой» и переходить на минералку, а то вижу то, чего быть не может.
— Ни разу, — киваю согласно.
— Ну а ты? Почему сама не позвонила ему? — интересуется Стеша.
Пожимаю плечами: у меня нет на это ответа. Много-много раз за эту неделю я брала в руки телефон. Находила контакт Вячеслава и замирала, не донеся палец до значка вызова. Ну не могла я сама первая позвонить, что-то восставало в душе против этого. Да с такой силой, что даже больно становилось. Может, опять история с Олегом аукается? Так сказать, психологическая травма на всю оставшуюся жизнь?
— Влада, а тебе хоть понравилось с ним в постели? — продолжает расспросы Любаня.
— Да, стоил он твоих нынешних страданий, или этого Славу растереть и забыть? — поддакивает ей Стеша.
— Нормально. Обычно, — буркаю я, опуская глаза. Нет, даже лучшим подругам не признаюсь, что понравилось. Обалдеть, как понравилось.
И самый первый раз, когда мерзавец Говоров оприходовал меня на кухонном столе. И второй, когда мы едва добрались до кровати, и от нашего общего нетерпения всё произошло быстро и очень бурно. И третий, когда все было неспешно и так сладко, что даже сейчас вспоминаю, и пальчики на ногах поджимаются, а низ живота приятно тянет. Про четвёртый и пятый, случившиеся уже утром до и после завтрака, вообще молчу...
Да, в тот раз подлец Говоров остался у меня ночевать. Мало того, узнав, что я хочу вызвать курьера, чтобы отправить Сашкины вещи к Марфе, сказал, что не надо курьера, сам их отвезёт.
После ужина оделся в свой дорогущий костюм, только галстук повязывать не стал, а скомкал и сунул в карман. Взял приготовленную сумку и, чмокнув меня в нос, исчез из квартиры.