Объявился Говоров через три часа, когда я извелась в уверенности, что он передумал возвращаться и ночевать у меня, а просто смылся под предлогом помощи с вещами. Одет был уже не в костюм, а в совершенно новенькие джинсы и чёрный свитер, опять с высоким горлом.
Оказывается, пока я нервничала, он успел скатать в торговый центр и прикупить себе новой одежды. Заодно привёз с собой упаковку одноразовых бритвенных станков, расчёску и зубную щётку. Преспокойно разместил их в моей ванной на полочке, а в шкафу в спальне домашние штаны, футболку и… трам-пам-пам! – упаковки с новыми носками и трусами.
Вот поэтому и было сейчас так обидно, что после той ночи Говоров снова пропал, и уже седьмой день от него ни слуху ни духу! А я-то, глядя на его вещи в своём шкафу, уже чего только не нафантазировала себе. При этом он и Марфу, и Сашку моего успел очаровать, пока сумку с вещами им отдавал. Они потом на пару звонили мне и с пристрастием расспрашивали, что это за курьер такой приятный от меня приезжал…
— Ну а ему, этому Славе, с тобой понравилось? Может, ты ему в чём-то отказала, в какой-нибудь сексуальной прихоти, а, Влад? Наверное, ушёл мужик от тебя неудовлетворённый, поэтому и возвращаться не хочет? — не унимается Любаня. Она сегодня решила побыть слугой Святой Инквизиции и выведать все мои грешные мысли и святотатственные поступки?
— Любка, ты совсем кукухой поехала? — вместо меня грубовато отвечает Стеша. — Во-первых, Владка и не должна на первом перепихе его извращенские запросы удовлетворять. А во-вторых, как она может кому-то не понравиться? Да у неё грудь четвёртого размера! К тому же натуральная и такая, что можно без лифчика ходить, мир своей красотой освещая и делая его лучше.
— При чём здесь большая грудь?! — ощетинивается Любаня.
— При том что мужики на красивые сиськи кидаются похлеще голодных младенцев.
— Вот именно! Женская грудь создана для младенцев, а не для украшения. И не для мудаков, которые переспали, и в кусты, — не совсем логично, но очень эмоционально отвечает Любаня и незаметно косится на свою скромную единичку.
— Да не было у него никаких извращений. Всё… По классике… — выдыхаю я.
Торопливо заталкиваю в рот оливку, чтобы зажевать нестерпимое желание рассказать про эту самую «классику» в виртуозном исполнении Вячеслава Говорова, негодяя и мерзавца. Я и про тот спонтанный настольный секс на второй день после знакомства умолчала, и про остальное буду молчать – нечего душу себе травить новыми подробностями.
— Ну, тогда и не знаю… — разводит руками Любаня. — Значит, он просто гон…дольеро.
— И нищеброд! — припечатывает Стеша. — Наверное, увидел, что у Владки и квартирка упакованная, и сама она вся из себя, и его начали жрать комплексы. Жрали, жрали и сожрали!
— Не думаю… — начинаю я вяло возражать и замолкаю. На самом деле, я уже устала от этой темы и ничего не хочу объяснять про Говорова: что никакой он не нищеброд, что машин у него, как минимум, две и обе не из дешёвых. И про галстук стоимостью как навороченный холодильник рассказывать нет желания.
Собираясь на наш традиционный девичник, я думала, что просто поделюсь с подругами своими страданиями. Мы дружно обругаем негодяя Говорова, и мне полегчает. Но нет, ничуть не полегчало, наоборот, еще тоскливее сделалось.
Так что надо сворачиваться с посиделками: лучше поеду к Марфе с Сашкой, соскучилась по ним, сил нет. И вообще, нужно завязывать с конспирацией и возвращать Сашку домой. Если за неделю Шелепов никак не проявил себя относительно моего сына, значит, и не заподозрил, что это его внук, от которого депутат так хотел избавиться в своё время. Значит, можно успокоиться и жить как жили…
А вещи Говорова из своей квартиры я сегодня же выкину. И зубную щётку, и носки с трусами. Он, что, думает, со мной можно вот так обращаться: приехал, переспал, зубы почистил, трусы переодел и опять пропал?! А когда снова приспичило, то спокойно приехал, и вперёд: трахаться, бриться и носки менять?! Нет, секс – не повод для знакомства. Тем более, не причина оставлять у меня своё имущество. И вообще, что я Сашке скажу, когда он увидит у нас дома чужие вещи, а?!
Вот! Нечего мне сыну сказать, так что Говоровское барахло уже сегодня пойдёт на помойку!
— Ладно, девочки, я поеду, наверное. — Беру в руки телефон, чтобы открыть приложение такси, и в этот момент он разражается звонком.
Марфа!
— Да! — отвечаю радостно. Хочу уже сказать, что собираюсь приехать к ним, но не успеваю. В трубке раздаётся всхлип, и голос Марфы еле слышно шелестит: