- Потуги не могут рухнуть, Петовод. Максимум, что они могут – это «пропасть втуне». Карточный домик действует несколько по иной схеме, ну да это не важно. Я просмотрел прогресс поиска решений, что ты проводил за всё это время и, если честно, не нашёл там никаких критических выводов. По мне, так ты всё делал правильно, Петя. Что же тебя на самом деле смутило-то?
- Я – робот. И чертовски хор-роший робот, скажу я тебе. Меня ничто не может смутить по определению.
- Ого! Гонор, Петя! Ты обзавёлся неким подобием чувства собственной важности!
- Так и знал, что ты именно это и скажешь. Потому данный вариант реакции на твои слова про моё смущение я и выбрал. Ты прогнозируем, Тактик-1. А я – делаю успехи в области тактики. Так-то!
Вот сукин сын! Эт что за игры такие начались??! Мало мне Ботомеда, что ли, так еще и этот клоун передо мной кувыркаться будет?
Конечно, я прекрасно знал, как подтянуть дисциплину в своей армии. Это делалось буквально одним щелчком: «Применить все атрибуты по умолчанию? Да/Нет – ДА!». Щёлк! И всё. И не будет никаких своевольных машин в моём окружении. Ни Мегавольтов, ни Петоводов, ни Скопов, ни Рапторов, хотя последний всё же сохраняет подобие хоть какой-то субординации и своевременного выполнения задач и приказов. Даже «чужеродного» Ботамеда могу затереть до нуля целых одной десятой. Мне это по силам.
Но мне это не по нраву.
Потому что только проклёвывающееся своеволие и хара́ктерность моих помощников и позволяло мне искать новые пути развития для старых вариантов, и находить в старых путях варианты новые. У меня имелась феноменальная память, по меркам любого биоса, но преимущество от неё было не безразмерным. Я «помнил» что-то до тех пор, пока на это «воспоминание» выделялось хотя бы пять сотых от процесса обсчитывания вариантов искомых решений. Иными словами, пока я знал, что именно мне нужно «помнить», я это помнил.
Стоило только эти данные кинуть в «фон» – считай, их у меня никогда и не было. Этим и осложнялся долгий процесс глубокого анализа – старым компьютерным методом перебора поднимались буквально все данные, которые имели хоть какое-то отношение к насущной проблеме. Так считали античные компьютеры двадцатого века. А ведь прошло полтора столетия, но-о-о...
Точно так же считают суперкомпьютеры века двадцать второго.
Намного быстрее, намного эффективнее, намного обширнее, но...
И открытие (а после и позорное закрытие) квантовых процессоров не сильно помогло в этом вопросе. Лишь одному типу машин удалось как-то продвинуться в этой области не вширь, как это было принято, а вглубь. Их и назвали «искусственным интеллектом», как называли до этого сотни «прорывных» разработок в сфере информационных технологий, но это единственный тип машин, с которых данный титул никогда больше не снимали. По сути, многие из биосов называли этих искинов живыми. На полном серьёзе и без каких-либо купюр. Может быть, те искины проводили анализы как-то по-другому, но я того знать не мог.
Потому что я не был искином. Да, я обладал параметром «Интеллект», да я имел искусственное происхождение, но методы моего числения не сильно отличались от программных алгоритмов торгового аппарата на площади Единства в Пекине...
Стоп. Хм-м... Сообщение интересное: «Поступление данных из непроверенного источника. Верификация не пройдена. Получение данных разрешено». Это как вообще?
Семьдесят секунд назад я расплавил в себе последнюю зету тринадцатого уровня и теперь сам стал обладателем четырнадцатой версии развития своего механизма. Это инициировало распаковку очередного файла из Главного Архива самой Триеры – стандартная процедура при получении нового уровня, к которой я уже привык. При этом мне передаются новые чертежи, новые схемы, новые технологические цепочки. В последнее время я заметил, что они всё больше и больше уступают в эффективности моим собственным разработкам, но не это было главным в тех «посылках». Главным было то, что Триера постепенно раскрывала передо мной свою историю, свои хроники.