23 августа, когда на Бородинском поле шли спешные работы по оборудованию оборонительных позиций и войска занимали определённые планом сражения места, арьергард под начальством генерала Коновницына отходил к Колочскому монастырю. Основанный четыре века назад монастырь находился в восьми вёрстах от Бородина, у реки Колочи, откуда и брал своё название. Неподалёку от его высоких стен проходила главная дорога на Москву.
Готовясь к генеральному сражению на не совсем выгодной для русской армии местности, главнокомандующий рассчитывал восполнить её недостатки путём искусного использования войск и инженерных укреплений, но для этого нужно было выиграть время.
— Арьергарду держаться до последнего! — приказал он Коновницыну через офицера. — Держать неприятеля до конца!
Не слишком многословный генерал ответил:
— Передайте главнокомандующему, что ни одна французская душа далее монастырских стен не пройдёт.
Генерал был человеком дела, понимал, что сил у него недостаточно, но верил в стойкость русских солдат, сознавал, что для успеха генерального сражения сделать такое необходимо, чего бы это ни стоило. За спиной — Москва.
Весь день 23 августа арьергард сдерживал врага на подступах к монастырю. Вначале схватка закипела у деревни Твердики, перед которой заняла позицию часть арьергарда. Французская пехота прямо из колонн перешла в атаку, намереваясь с ходу овладеть деревней. Но это не удалось. Сначала ей нанесли потери стрелковым огнём, потом решительным штыковым ударом отбросили назад.
Тогда французы выкатили пушки и открыли ураганный огонь. На деревню и засевших в ней русских стрелков обрушился шквал ядер. Запылали строения, от изб летели обломки, и вскоре на месте их остались торчащие печные трубы.
Попытки французов обойти фланги обороняющихся не приводили к успеху. Едва они начинали манёвр, как вырастали конные отряды генерала Сиверса и казачьего генерала Карпова. Они устремлялись на атакующих и обращали их в бегство.
Всё же к вечеру превосходящие силы неприятеля смогли потеснить русский арьергард к деревне Гриднево. До Колочского монастыря было рукой подать.
На рассвете французским кавалеристам удалось, обойти монастырь и выдержать горячую схватку.
Узнав о прорыве неприятеля в глубину расположения русских войск, главнокомандующий распорядился подчинить арьергарду 1-й кавалерийский корпус.
Вызвав полковника Доронина, генерал Уваров приказал:
— Без промедления скачите с полком к Коновницыну. Арьергард испытывает нужду в резерве. Я с остальными следую вслед за вами.
Арьергард действительно попал в трудное положение.
В направлении Шевардина устремились главные силы французского корпуса Понятовского. Отряд Сиверса, отступая, продолжал драться в полукольце. Справа, где находился отряд генерала Крейца, неприятелю удалось окружить немногочисленные силы русских. Они с упорством дрались у деревни Глазово, и, если б не рискованная дерзость драгун Сибирского полка, вряд ли бы им удалось вырваться.
Генерала Коновницына полковник Доронин нашёл у Московской дороги. Избрав для наблюдения место у леса, тот стоял в окружении штабных. На его лице залегла усталость, было видно, что ночь он провёл без сна. Вслед за казачьим полком прибыл полк изюмских гусар.
— Два полка — это хорошо, — произнёс Коновницын. — Надобно бы более. Полагаю, французы намерены выйти к деревне Валуево и оказаться в нашем тылу. Так что поспешайте.
Русские смогли опередить неприятеля. Едва французские гусары показались на опушке леса у Валуева, как полковник подал команду:
— Лучшие рубаки, вперёд!
Из строя выехали удальцы, славившиеся не только отвагой, но и владением саблей.
— Достаточно! — вскинул руку Доронин. — Эти со мной! Прочие эскадроны по флангам прикроют нас. За мной!
Схватка была короткой и жестокой. Три неприятельских эскадрона были истреблены.
Проведя рекогносцировку района предстоящего сражения, новый главнокомандующий, князь Кутузов, послал в Петербург донесение императору Александру. В нём он писал:
«Позиция, в которой я остановился при селе Бородине, в 12 вёрстах впереди Можайска, одна из наилучших, какую только на плоских местах найти можно.
Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить посредством искусства.
Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, в таком случае имею я большую надежду к победе; но ежели он, найдя мою позицию крепкою, маневрировать будет по дорогам, ведущим к Москве, тогда должен буду идти и стать позади Можайска, где все сии дороги сходятся. Касателъно неприятеля приметно уже несколько дней, что он стал чрезвычайно осторожен, и когда двигается вперёд, то сие, так сказать, ощупью.