— Правительство! — чертыхался Савинков. — Ничем и никем оно не управляет. Повторяет ошибки Керенского. С ума сойти! Офицерам так и не возвратили дисциплинарную власть. Полковник... какой вы полковник без власти?!
Перхуров только что выбрался из поверженного Ярославля. Уроки безвластия для него были очевидны. Рычков, ещё на тайных московских собраниях назначенный Верховным главнокомандующим, пьянствовал с казанскими проститутками. Флегонт Клепиков за эти последние дни успел стать его адъютантом, извинялся перед Савинковым:
— Я думал, для пользы дела. Вы не обижаетесь, Борис Викторович?
— Какая обида, Флегонт! Дела нет.
— Боюсь, и не будет. Я лучше опять к вам...
— А кто я здесь?
— Бори-ис Викторович! Вы председатель «Союза защиты...».
— Ах, оставьте, Флегонт! Как говорит незабвенная Зинаида Гиппиус, «слова — как пена...». И знаете? Она рифмует со словом «измена». Не слишком сильно?
— Похоже, Борис Викторович, похоже... Разве бездействие — не измена нашему делу?
— Вот и я, как сюда прибыл, вижу: никто никого не слушает. Дай, думаю, на себя возьму командование, а генерала... сделаю своим адъютантом!
Полковник Перхуров от души смеялся над горячностью юнкера, Савинков тоже:
— Правильно, милый Флегонт. Если прапорщик Крыленко у красных стал военным министром, почему бы юнкеру славного Павловского училища не командовать... ну, хотя бы одним городом? Скажем, Казанью?
Савинков шутил, но тут же, пинком сапога открыв дверь к генералу Рычкову, высказал без обиняков:
— Шли бы вы к такой другой... бляди, наш ни к чему не способный генерал. Даже и к этой-то драной кошке!
Он схватил за отворот фривольно-прозрачного платьица рассевшуюся на диване девицу и пустил её носом к Двери.
Рычков пытался застегнуть свой распахтанный генеральский китель:
— Да вы знаете... да я вас арестую, бузотёр несчастный!
— Арестовать? Савинкова? Попробуйте.
Генерал Рычков кое-как совладал с кителем, но слов от бешенства не находил.
— Ну, прикажите... хотя бы своему адъютанту! — Савинков весело глянул в глаза подбежавшего юнкера.
Юнкер Клепиков без всякой субординации расхохотался:
— Да ну вас, господа генералы!..
Савинков меж тем уселся в кресло и закурил неизменную сигару.
Рычков звонил куда-то, кого-то приглашал, вызывал, требовал, но заглядывавшие к нему офицеры прыскали в рукава и под любым предлогом спешили убежать. Все они были членами «Союза». Как, впрочем, и генерал-лейтенант Рычков...
Флегонт Клепиков, погасив свой неслужебный смех, стоял между двумя генералами — истинно слуга двух господ! — и не успевал поворачивать голову на гневные голоса. Один кричал:
— Это чёрт знает что! Какой-то штатский бомбист будет мне указывать!..
Другой спокойно, сквозь дымок сигары:
— Не указывать — приказывать. Не забывайте: я — председатель «Союза защиты Родины и Свободы».
— Так почему же не защитите её, Родину-то?!
— В отличие от вас, я защищал до последней возможности. Вместе с полковником Бреде. Вместе с полковником Перхуровым.
— Так почему же сдали Рыбинск? Ярославль?
— Да потому, что у меня такие генералы... бляди их уличные побери!..
— Вы забываетесь... совсем забываетесь!.. — дрожащей рукой даже за кобуру схватился Рычков.
— Забываетесь вы, генерал. Я стреляю получше вас и ещё ни разу в своей жизни не промахнулся. — Савинков даже не встал с кресла. — Спрячьте свой наган. Исключаю вас из членов «Союза». За бездарность, заметьте.
— Да пошёл он... знаете куда ваш «Союз»!..
— Знаю, генерал. Всё это время думаю...
— Думаете... когда переодеваетесь под пролетаришку!
— Я прошёл такую школу подпольщика, что прошу меня не учить. Сейчас я вынесу очень важное решение... Но прежде прикажите подать вина и чистых бокалов, — небрежной рукой отодвинул он измазанный помадой бокалишко. — Есть тут у вас кто-нибудь, кто может исполнить приказ?
Этот приказ толпившиеся в коридоре офицеры услышали и с удовольствием исполнили. Думали, примирение. Думали, очередная посиделовка. К этому здесь уже привыкли. Чехословаки постреляют в красных — и вино пить пойдут; не дураки, чтоб за пьянствующих русских головы на чужой земле класть. Русские офицеры с удовольствием сходят в штыковую атаку против согнанных Троцким поволжских крестьян — и к чехословакам присоединятся. Крестьяне пощёлкают из окопов в своих радетелей, просто ради забавы, в голубое небушко, не вставая, — и тоже закусывать усядутся под сальце-смальце. У них земля не пахана, сенокос давно перестоял — чего торчать под Казанью? Басурманская Казань им до солнышка не нужна!