— Думаю, что именно они и поддержат Москву.
Они вернулись в квартиру и, выжив хозяев в спальню, опять оговаривали наедине.
— Ярославль — это путь на север...
— ...к Архангельску?
— Вы догадливы, поручик. А — дальше?
— Дальше — Вологда, куда перебрались из Петрограда все иностранные послы...
— ...кроме немецкого, Мирбаха.
— Этот — пробольшевистский, не в счёт. Остальные — там. Без них нам не обойтись. Но, погостив у них, продолжим путь?..
— До Архангельска. До французских и английских кораблей. Союзники? Союзный договор никто не отменял.
— Значит, Ярославль — главная наша база? Речной, железнодорожный...
— ...и человеческий узел, вы правильно мыслите, поручик. Возьмите этот узел в свою крепкую руку, — сжал Савинков холёный, не полинявший за эти месяцы кулак. — Вот наконец вспомнил: Ягужин?
— Он именно. Приказывайте. Когда выступать?
— Чем раньше, тем лучше, — вскинул подбородок Савинков. — Вы что — читаете мои мысли?
— Мысли о России... Они у всех одинаковые, Борис Викторович.
— Вы правы. За Россию?
— За Россию! — вскочил Ягужин.
Ему, конечно, хотелось ещё посидеть в тёплой и уютной квартире Деренталей, но они и так уже томили хозяев больше часа. Вино выпито, а всякое хорошее вино под цвет крови...
Других слов не требовалось. Всё, что нужно, было сказано. Что будет, то будет. В таком деле лучше не допивать оплески.
Даже посылая на явную смерть друзей, таких как Ваня Каляев, он, Савинков, редко снисходил до объятий... и опять же сегодня изменил себе...
— В путь, поручик, — обнял его у дверей, в прихожей. — Весна на дворе, пора менять извозчичий полушубок на красноармейскую шинель. Через неделю, не позже, знакомый вам юнкер Клепиков припасёт полное красноармейское обмундирование и вполне надёжные документы. Счастливо... князь Ярославский... и всея великой Волги!
Поручик Ягужин вышел. Савинков как ни в чём не бывало возвратился за стол.
Только тогда открылась дверь спальни — петербургская танцовщица на руках у французского унтер-офицера!
— Хор-роши! Боюсь, скоро я вас разлучу.
— Но не сегодня же? — понял Александр.
— Не сейчас же?.. — не поняла Люба.
— Не сегодня, и не сейчас.
— Значит, выпьем, — повеселел Александр.
— Значит, обнимемся! — зашлась в неподражаемом смехе Люба.
Обнялись и так, поддерживая хохочущую танцовщицу с двух сторон, сплетая за её спиной руки, походили по просторной, отнюдь не бедной гостиной.
Умел Саша Деренталь устраивать свою жизнь на парижский лад. Ничего удивительного: свой человек в посольстве.
Посол из Петрограда прямиком через Рыбинск и Ярославль проследовал в Вологду, но место своё в Москве всё-таки застолбил. Военный атташе, канцелярия, ещё кое-что — находилась работа и для переводчика Деренталя. К тому же французского подданного, не подкопаешься.
Это было истинной находкой для Савинкова.
На другой день он позвал, всё через того же Клепикова, на штабную квартиру — в неприметный пока для Чека Молочный переулок — другого поручика, Патина. Как хорошо, что он из Рыбинска родом! Значит, по тем же следам...
— Патин! Вы теперь — князь Рыбинский... и всея Шексны и Волги! Понимаете?
— Понимаю, Борис Викторович. Сделаю всё, чтобы Рыбинск был нашим. Склады? Боеприпасы? Большевики готовят там тылы. Свои главные резервы. С Урала, с Поволжья — всё туда свозят. Источники верные. Мои земляки не учились конспирации, но с оказией передают: везут саратовские горшки, везут уральские бочки... Значит, не надеются ни на Поволжье, ни на Урал.
— Правильно мыслите, поручик. Берите княжество под свою руку. За Рыбинск вы отвечаете. Головой.
Поручение было точно такое же, что и Ягужину. Недоверчивость? Перестраховка? Чего лукавить, люди смертны, а дело, великое дело России, должно жить. Не обижайтесь, господа поручики!
Он велел Патину уезжать, как только вездесущий Клепиков добудет красноармейское обмундирование и необходимые документы, а сам в очередной раз подивился прозорливости поручика. Склады? Боеприпасы?.. Да-да. Ярославль — губернский город, он напрочь отрезал дорогу на Север, но там не было боеприпасов; Рыбинск — город уездный, прямых дорог к Москве не перерезал, разве что на Бологое и Петроград, но были сосредоточены все в нём северные, да и поволжские, уральские, военные склады Совдепии.