По данным разведки, орудия красных стояли частью на окраине села, против отряда Каппеля, частью на берегу Волги, скрытые возвышенностью. На окраине села стояли пулеметы. Пехота Каппеля, скрытая местностью, двинулась в обход, во фланг пушкам противника. Белая батарея открыла огонь по селу и по подступам к нему. В результате вся артиллерия красных, все пулеметы и пять пароходов, стоявших на Волге, были захвачены Каппелем. Противник, для которого наступление белых было неожиданным, бросив все, бежал берегом Волги на север, успев увести только один пароход. Батарея красных, стоявшая на берегу, не успела сделать ни одного выстрела. На захваченных пароходах было взято много военного имущества. При соотношении сил обеих сторон нужно сказать, что эта победа Каппеля была особенно блестящей. Как и раньше он использовал умело элемент неожиданности и быстроты.
На другое утро разведчики белых севернее Новодевичьего неожиданно захватили в плен командующего красным Сенгилеевским фронтом, бывшего поручика Мельникова. И если в отношении рядовых красноармейцев Каппель проявлял мягкость и, как правило, обезоружив их, отпускал, то здесь показал себя неумолимым мстителем изменникам типа Мельникова. Был немедленно собран военно-полевой суд, и Мельников был приговорен к расстрелу. Каппель приговор подписал, и он был приведен в исполнение.
XXII
М.Н. Тухачевский еще 9-го июля выехал из штаба армии в Симбирск, чтобы на месте уточнить обстановку, ускорить сосредоточение главной группировки и непосредственно руководить ее наступлением. Но здесь случилось непредвиденное и наступление на главном направлении так и не состоялось. Вновь была оставлена Сызрань.
Когда утром 10-го июля Тухачевский прибыл на станцию Киндяковка, в его служебный вагон явился адъютант Муравьева. Тухачевский узнал от него, что командующий фронтом также прибыл в Симбирск и намерен лично руководить операцией, что с собой он привел часть Казанского гарнизона. Тухачевский вызвался для доклада на штабную яхту командующего фронта “Межень”, стоявшую у Волжского причала.
Направляясь к Муравьеву, Тухачевский еще не знал, что тот не менял свои
эсеровские взгляды, и по заданию ЦК партии “левых” эсеров поднял восстание. Муравьев определенно рассчитывал найти в Симбирске поддержку со стороны бывшего офицера Тухачевского и войск его армии. С этим он в немалой степени связывал надежды на успех своего мероприятия. И пока все шло по задуманному плану. Утром на митинге командующий фронтом выступил с горячей речью перед красноармейцами. Прикрываясь нужными словами о защите родины и революции, он убеждал красноармейцев в том, что
25
для спасения России необходимо снова объявить войну Германии и заключить соглашение с чехами. Ему поверили.
Муравьев встретил М.Н. Тухачевского на верхней палубе яхты, где был накрыт стол. Однако Тухачевский отказался от предложенного угощения и держался официально. Тут же он приступил к докладу об обстановке в полосе 1-ой армии, изложил свои выводы и выдвинул возражения против плана наступления и недопустимых методов управления войсками, применяемых командующим фронтом.
Доклад командарма явно не понравился Муравьеву. Он выслушал Тухачевского с деланной усмешкой, затем примирительно сказал:
- Ваш доклад, ваши тревоги и ваши выводы против меня уже неуместны. Введу в курс начавшихся новых исторических событий. Брестский мир разорван. Война с Германией стала фактом. Немцы заняли Оршу и наступают на Москву. Совнарком колеблется: капитулировать ли перед кайзером или начать революционную войну с Германией. В этот час мы с вами должны принять ответственные решения, диктуемые нам любовью к родине. Под вашим командованием самые надежные войска. Давайте вместе подумаем, что вам предпринять.
Потом Муравьев пытался оправдать высадку англичан и американцев в Мурманске и на Дальнем Востоке. Он утверждал, будто бы она проводилась в предвидении организованного отпора немцам в России, а спровоцированный на восстание чехословацкий корпус является авангардом объединенных сил Антанты.
Тухачевский не знал, насколько правдиво сообщение Муравьева о войне с Германией.
- Если война с Германией – факт, - отвечал он, - то наш с вами долг нанести сокрушительный удар по белогвардейцам и чехам, разгромив их прежде, чем на Волге появятся “союзники”, и тем более обезопасить тыл Красной армии.