К июлю в Казань прибыл испытанный боевой 5-ый латышский полк, и комиссары стали чувствовать себя спокойнее.
Красное командование знало, что Троцкий не щадит за неудачи, но в данном случае ситуация осложнилась еще и тем, что в городе хранился этот проклятый золотой запас, зачем-то сюда привезенный по приказу самого Ленина. Город укреплялся со всех сторон, охранение было вынесено далеко за его стены, казалось, были приняты все меры и
Троцкому слались самые успокоительные донесения, но на душе казанских хозяев все же было неспокойно. Этот сумасшедший, не признающий никаких преград, царский кавалерийский офицер Каппель, путал тут все карты. Для него не было больших расстояний, для него не существовало времени, его белые банды появлялись там, где их и не ждали, его маневр никогда нельзя было предугадать, наконец, его такие же сумасшедшие, как и он, отряды не знали ни чувства страха, ни создания невозможности при выполнении его приказов. И чуть слышным шепотом шелестело среди академиков:
- Слышали? Каппель.
А генерал Андогский, наверное, после очередного доклада комиссарам о настроении вверенной ему академии, старался вспомнить, кто же этот Каппель, тоже когда-то окончивший эту академию.
А где-то на конспиративных квартирах заговорщики горячо и страстно ждали человека, имя которого было овеяно постоянными победами. К этому легендарному белому вождю были посланы от организации свои люди и заговорщики, никогда не знавшие Каппеля, уже верили в его скорый приход.
37
XXXV
Выбор направления нового удара вызвал множество споров. Главный штаб в Самаре в лице полковника С. Чечетко, полковника Н.А. Галкина и полковника
П.П. Петрова настаивал на нанесении главного удара на Саратов, навстречу Донской армии Петра Краснова, соединение с которым приводило к стратегической победе Белого движения. Полковник В.О. Каппель, А.П. Степанов, В.И. Лебедев, Б.К. Фортунатов отстаивали необходимость удара в направлении на Казань, указывая, что в Казани приготовлено восстание, а потому город, где были сосредоточены колоссальные материальные ресурсы, будет взят без труда.
В результате споров командующий Народной армией Чечек категорически запретил Каппелю и Степанову наступать на Казань, разрешив только демонстрацию боевых действий до устья Камы, после чего они должны были со своими частями вернуться в Самару для дальнейшего наступления на Саратов. Однако же они проигнорировали этот запрет и решили взять Казань по своей инициативе.
В результате намеченная командованием демонстрация превратилась во взятие города частями Каппеля и Степанова.
Начав 1-го августа движение из Симбирска на пароходах, флотилия Народной армии, предварительно разгромив в устье Камы вышедшую навстречу флотилию красных, 5-го августа уже создала угрозу Казани, высадив десанты на пристани и противоположном берегу Волги.
Каппель с тремя ротами направился на восток в обход города.
6-го августа серые дождевые тучи тянулись с юга на город. С полудня начал накрапывать дождь, превратившийся к вечеру в жестокий ливень. Ветер гнал тучи на север, и, казалось, им нет конца. Сквозь пелену ливня в десяти шагах ничего не было видно. Промокшее охранение, спрятавшись за стогами сена, под деревья, было спокойно – кто в такую непогодь будет наступать. Вздохнули облегченно и красные командиры.
И вдруг, когда дождевые сумерки окутали город, когда по всем вычислениям белые должны были быть еще далеко, и можно спать спокойно, над Казанью с ревом и гулом, заглушая шум ливня, пронеслись первые снаряды Каппеля. Раздалось яркое, беспощадное “ура”, и, расшвыривая, разметая красные части, на их плечах на улицы города ворвались люди с белыми повязками на рукавах.
В то время как чехи повели наступление на город от пристани, в середине дня Каппель вошел в город с тыла, вызвав панику в рядах обороняющихся большевиков.
Красные метались в страхе, смешанном с бешенством. Красные комиссары и промокшие командиры, останавливая бегущих в панике своих бойцов, но улица за улицей, под аккомпанемент пулеметных очередей, переходили в руки Каппеля, а в окруженных со всех сторон казармах – главная надежда красного командования – 5-ый латышский полк поднял руки и сдал оружие.