Тем не менее, сражение затягивалось из-за упорнейшего сопротивления
латышских стрелков (советский 5-ый латышский полк), начавших было даже теснить
38
чехов обратно к пристани.
Решающим оказался переход на сторону белых 300 бойцов Сербского батальона майора Благотича, размещавшихся в Казанском кремле, который в решающий момент нанес красным неожиданный фланговый удар. В результате сопротивление латышей было сломлено.
5-ый Латышский полк целиком во главе с его командиром сдался белым. Это был единственный случай за всю Гражданскую войну, когда латышские части сдавались.
Военно-полевой суд приговорил их, как иностранцев, взявшихся не за свое дело, к расстрелу.
Операцию Каппеля и чешских легионеров Степанова по взятию Казани поддержали с тыла партизаны поручика Г. Ватягина. Член офицерской организации Попова Ф. Мейбем, сумевший покинуть Казань, когда начались аресты, так описывает свое первое знакомство с отрядом Ватягина, в который попал с двумя товарищами-офицерами: “Поручик Ватягин приказал своему отряду строиться. Боже! Да это все только мальчики – кадеты, гимназисты, реалисты и юнкера казанского военного училища в среднем 16-17-летние. Спрашивается: где же их отцы? Где старшие братья?”
К сожалению, многочисленные офицерские организации Симбирска и Казани выставили сотни бойцов вместо тысяч. Ватягин повел мальчиков в штыковую атаку. Одновременно красных атаковала чешская кавалерия Степанова. Большевики побежали.
К утру все было кончено, и над городом вызывающе и гордо под прояснившимся небом реяли по ветру национальные русские флаги.
После двухдневных тяжелых боев, несмотря на численное превосходство красных, а также наличие серьезных укреплений у обороняющейся стороны, 7-го августа к полудню Казань была взята совместными усилиями самарского отряда Народной армии, ее боевой флотилии и чехословацких частей.
Трофеи не “поддавались подсчету”, был захвачен золотой запас Российской империи, украденный большевиками в Москве в ноябре 1917-го года. Потери Самарского отряда составили 25 человек.
Что касается оборонявшихся в Казани красных, то о них лучше всего доложил лично Ленину И.Н. Вацетис, командующий Восточным фронтом вместо убитого Муравьева: “… в своей массе они оказались к бою совершенно неспособными, вследствие своей тактической неподготовленности и недисциплинированности”. При этом сам командующий красным Восточным фронтом чудом избежал плена.
Значение взятия Казани войсками В. О. Каппеля: в противобольшевистский лагерь в полном составе перешла находившаяся в Казани академия Генерального штаба во главе с генералом А.И. Андогским; благодаря успеху войск Каппеля удалось восстание на Ижевском и Воткинском заводах; по реке Вятке ушли из Камы красные; советская Россия лишилась камского хлеба; были захвачены огромные склады с вооружением, боеприпасами, медикаментами, амуницией, а также с золотым запасом (650 миллионов золотых рублей в монетах, 100 миллионов рублей кредитными знаками, слитки золота, платины и другие ценности).
Бесконечными приветствиями, цветами засыпали каждого добровольца, и от края и до края города неслось одно слово:
39
- Каппель!
И рано утром, 7-го августа, генерал Андогский, явившись в академию, начал свое обращение к офицерам и курсантам словами:
- Господа офицеры, забрало сброшено.
А под распахнувшимся дождевиком на плечах генерала офицеры снова увидели погоны.
XXXVI
Но радость и торжество победы были для Каппеля сразу горько омрачены. Если казанские противосоветские организации сразу вошли в состав его отрядов, то большинство офицеров или остались инертными, или же, зная, что Каппель действует от Самарского эсеровского правительства, но не зная его взглядов и стремлений, причислило его тоже к этой партии и решило пробираться в Омск. Призыв Каппеля к Казанскому офицерству поэтому, остался почти без ответа и победитель, имя которого стало символом освобождения для волжан, тяжело и горько переживал это непонимание. Такое настроение поддержали еще генштабисты академии на своем совещании решением, что двигаться дальше нельзя, что нужно сперва основательно укрепить Казань, разработать детально дальнейший план действий и т.д., согласно законам ведения большой, но не гражданской войны. Разумеется, это решение было для Каппеля необязательным, но для той массы офицерства, которая оставалась инертной, послужило поводом для уклонения от призыва Каппеля. Это непонимание толкало даже некоторых на преступление с военной точки зрения. Так полковник (впоследствии генерал) Нечаев самовольно вывел из Казани и направил к Омску большую кавалерийскую часть. Телеграмма Каппеля с приказанием немедленно вернуться догнала его, когда он уже грузил свою часть в вагоны. Исполняя приказ, Нечаев вернулся в Казань, но свою часть отправил в Омск. В Казани он доложил Каппелю, что готов нести ответственность за свой поступок, но, что его часть верит Омску больше, чем Самаре. Нечаев был оставлен при волжской группе и впоследствии, разобравшись во всем, глубоко раскаивался, что лишил Каппеля своих кавалеристов. Все это не только отравляло радость победы, но и мешало проведению новых намеченных планов.