У государственного банка, где хранился запас, было немедленно после занятия города выставлено усиленное охранение. Каппель, учитывая неожиданности гражданской войны, решил вывезти золото в Самару. К вечеру к банку были согнаны все трамваи и в присутствии Каппеля добровольцы стали грузить на них ящики с ценностями. Было погружено 650 миллионов рублей в золотой валюте, 100 миллионов рублей кредитными билетами, запасы платины и другие ценности. С трамваев все это было перегружено на пароход “Фельдмаршал Суворов” и отправлено под охраной в Самару, а позднее перевезено в Омск, к адмиралу Колчаку. Невольно напрашивается вопрос: почему Каппель не отправил золотой запас прямо в Омск? Причин было две и обе вполне уважительные. Во-первых, путь до Омска был гораздо менее безопасен, чем до Самары, и, узнав об этом через своих агентов, Троцкий, наверное, приложил бы все силы, чтобы
40
вернуть ценности. Вторая была для Каппеля не менее уважительная – В Самаре сидели эсеры, в Омске еще не было Верховного Правительства, а было правительство Временное Сибирское, хотя и начавшее борьбу с Самарой, но состоящее из людей для Каппеля неизвестных и исповедующих тоже не его политические взгляды. У командующего, занятого чисто военными делами, просто не было возможности и времени разбираться в тонкостях разницы между Самарой и Омском.
XXXVII
Со взятием Казани последовала реорганизация Народной армии: в Поволжский фронт, которым командовал полковник С. Чечека, вошли все русские и чехословацкие войска.
Фронт разделился на войсковые группы: Казанскую под командованием
А.П. Степанова; Симбирскую (под командованием полковника В.О. Каппеля); Сызраньскую; Хвалынскую; Николаевскую; Уральского казачьего войска; оренбургского казачьего войска и Уфимскую войсковые группы.
В Казани предполагалось развернуть Казанский отдельный корпус из двух дивизий.
Однако в Казани был сформирован только один конный отряд численностью около 600 сабель, командиром которого стал капитан Мейбом.
Добровольцы из татар, несмотря на то, что по халатности командования им долго не выдавали ни обмундирования, ни снаряжения, ни пищи, терпеливо ждали в казарменном дворе, пока их примут. Когда командир к ним вышел и отдал приказ строиться, поднялось несколько человек. Оказалось, что остальные не знали русского языка. Из нескольких сотен татар-солдат было человек двадцать, в унтер-офицерских чинах – четыре знающих русский язык человека. Необходимо было проводить с татарами строевые занятия, немедленно обучать их стрельбе и приемам штыкового боя, а времени было мало. Но когда татарам пришлось идти в бой, отряд проявил себя блестяще.
Сразу после взятия Казани Каппель приступил к разработке плана дальнейшего наступления на Москву через Нижний Новгород, ибо до Златоглавой оставалось всего около 300 верст, а долговременная позиционная оборона в ситуации, сложившейся сразу после взятия Казани, не представлялась возможной.
Каппель на собрании офицеров Генерального штаба в Казани настаивает на дальнейшем наступлении на Москву. План Каппеля основывался на полученных сведениях о готовности выступить против советской власти рабочих нижегородского Сормовского завода. О настроении и уверенности в своих силах Каппеля говорил также эпизод, имевший место 5-го августа, когда В.О. Каппель на все вопросы А.П. Степанова и “Возьмем ли Москву?”, отвечал утвердительно и тогда. Каппель предложил Галкину, Лебедеву и Фортунатову развить успех – с ходу взять и Нижний Новгород, а с ним и вторую часть золотого запаса России, что наверняка лишило бы Советское правительство “козырей” на переговорах с Германией: до подписания “Дополнительных соглашений” в Берлине оставалось всего 20 дней. Но штабная “тройка”, а также чехи, ссылаясь на