Ледяным туманом окутаны белые бойцы, почти нет теплого обмундирования, до ста человек в день насчитывают обмороженными. Голодные, потерявшие счет дням и бессонным ночам, под почти беспрерывную музыку боя, они идут за Каппелем. Русские и татары, безграмотный крестьянин и приват-доцент Казанского университета, мальчик гимназист и старый бородатый старообрядец - они идут за человеком, который всегда впереди, за которым не идти нельзя. Черные пятна на обмороженных щеках Каппеля. В черных кругах запавшие глаза, все тело сковало стопудовой усталостью. Но напряжена до предела воля, беспощадным кнутом подхлестывает она мозг, не давая ему ни на минуту забыться, беспрерывно шепчет в уши о тех, кто идет за ним, кого он должен спасти, беспощадно гонит на новую и новую нескончаемую борьбу.
Куда-то исчезло, растаяло эссерствующее правительство Самары. В Омске, где бьется в поисках людей адмирал Колчак, про Каппеля плетутся искусные, полные лжи, а может быть, простой зависти слухи. Эти слухи ежедневно, осторожно и тоже искусно, докладываются Верховному Правителю и несчастный, принявший крест власти адмирал, уже теряется в догадках, кто же этот Каппель.
Еще в ноябре морозы усилились, но на все просьбы спасти добровольцев Омск ответа не давал. Чтобы как-то сдвинуть этот вопрос с мертвой точки, Каппель командировал в Омск полковника Выропаева. Добившись в Омске приема у главного интенданта, Выропаев услышал, что хотя теплые вещи и есть, но выдать ему их нельзя, так как Волжская группа вообще на учете не числится. Впрочем, интендант обещал выяснить этот вопрос у Верховного Правителя, для чего потребуется две-три недели. “Тыловые интриги делали свое каиново дело”.
На льду реки Ик встретил Каппель вернувшегося Выропаева. Один пролет железнодорожного моста был здесь взорван и лежал на льду реки. Эшелоны Волжской группы стояли под угрозой захвата красными. Чины штаба Каппеля и его инженеры доложили ему, что на починку моста нужно не менее двух недель. Это было равносильно гибели, так как Каппель располагал одним-двумя днями. Но кроме ученых инженеров у Каппеля были его добровольцы, для которых его слово было законом. Заведующий починкой моста, прапорщик Неретник, в дырявом полушубке, грязный и обмороженный,
доложил генералу, что поезда едва ли могут пойти раньше двенадцати часов следующего дня. Каппель протянул ему руку:
- Идите, работайте. Спасибо вам, - и лицо прапорщика просияло, руку ему пожал сам Каппель, а если так, то поезда пойдут завтра.
59
- Необходимо самому ехать к Верховному, - ответил Каппель Выропаеву.
Муравьями суетились на льду Ика добровольцы, а на обоих берегах реки стояли два паровоза, к которым были прикреплены какие-то блоки и тросы. Другие концы тросов были прикреплены к упавшему пролету. По свисткам и знакам прапорщика паровозы со скоростью часовой стрелки ползли в разные стороны, поднимая пролет, а под него тотчас же добровольцы подкладывали клетки из шпал. На другой день поезда пошли через Ик. Приказ Каппеля был выполнен.
VI
Части Каппеля отходили по Волжско-Бугульминской железной дороге, а южнее из-под Самары по Самаро-Златоустовской дороге отходили чехи и оставшиеся в Самаре части Народной армии. Недалеко от Уфы на станции Чишма обе дороги соединялись. Когда обе части армии находились уже недалеко от Чишмы, разведка доложила генералу Каппелю, что в Сергиевском Посаде, находившемся в вилке обеих дорог, накапливаются большие силы красных. Каппель разгадал их маневр: ударив из Сергиевского Посада на Чишму, противник отрезал бы обе белые группы от Уфы. Нужно было действовать быстро и решительно. И снова как на Волге, Каппель использует элемент быстроты и
неожиданности. Оставив на линии железной дороги только один броневик, он всеми своими силами обрушился на Сергиевский Посад. Как обычно, не ожидавший его противник, бежал, отдав в руки белых свою артиллерию. И снова в красной военной газете того времени “Красная звезда” появились статьи о Каппеле с истерическими выкриками: “уничтожить, раздавить гидру контрреволюции, наймита Антанты, царского опричника…”