Каппель смутился.
- Я? Я ничего, - смущенно ответил он.
66
Адмирал опустил голову и задумался – Каппель совсем не походил на окружающих
Колчака людей.
- Сколько вам лет? – спросил он.
- Тридцать семь, то есть тридцать седьмой.
- Тридцать седьмой, - задумчиво повторил Колчак. – Ну и как вы смотрите на то, что происходит? Как вы думаете, нужно бороться со всем этим?
И Каппель, почувствовав в себе прилив той энергии, что двигала его, вспомнив свои мысли о гражданской войне, которые он выносил и испытал на практике, начал говорить. Забыв на этот раз свою скромность, он начал со случая на Аша-Балашовском заводе, приведя его как доказательство правильности своих взглядов. Он вспомнил те случаи, когда отпускал пленных красноармейцев и расстрелял Мельникова. Он говорил о болезни России и о том, что к этой России нужно относиться, как к больной. Он говорил, забыв обо всем, открывая всю душу человеку, который был Правителем и которому он, Каппель, будет верно до конца служить.
Адмирал сидел за столом, опустив голову на руки. В кабинете легла тишина. Наконец, адмирал встал.
- Владимир Оскарович, спасибо вам. Мне бывает часто очень тяжело. Спасибо вам.
И потемневшим от волнения взглядом, Каппель тоже встал, впился в лицо адмирала.
- Ваше Высокопревосходительство, перед нами Россия – остальное неважно.
Ожидавшие в приемной Правителя вскочили со своих мест. Под руку с Каппелем вышел Колчак.
- Владимир Оскарович, еще раз спасибо вам за все – напишите, что вам будет нужно для вашего корпуса – все будет исполнено.
Каппель вышел.
Адмирал окинул взглядом всех присутствующих – “А ведь он ни на кого не жаловался”, - мелькнуло в голове и в презрительной улыбке дрогнули губы. В этот день на приеме своих помощников, он был особенно строг и придирчив. Но о Каппеле ни один из докладчиков говорить не посмел.
XIII
После того, как присутствующие в приемной адмирала Колчака услышали, что Капель назначается командиром корпуса, отношение к нему со стороны многих, распускавших против него разные небылицы, резко изменилось в лучшую сторону, что было вызвано, конечно, не искренностью. Во всяком случае, внешне создалась другая картина. Но ставка адмирала, возглавляемая генералом Лебедевым, хоть и в более скрытой и осторожной форме, но отношение к Каппелю не изменила.
Несколько дней Каппель жил в Омске, весь поглощенный работой, порученной ему адмиралом. Развернуть свою Волжскую группу в корпус, дать своим соратникам заслуженный отдых, с новыми большими пополнениями ударить на врага, вести корпус от победы к победе, научить своих будущих подчиненных не только воевать и побеждать,
67
но, главное, воспитывать, прививать им веру в правду своего дела, зажечь в них большую любовь к России – все это, разработка этих проектов и планов не оставляли для Каппеля ни одной свободной минуты для себя. Он с утра до вечера ездил по разным учреждениям,
просил и требовал все необходимое для своего корпуса, подавал составленные планы, горел в этой работе, но уже здесь почувствовал, что часто за вежливыми обещаниями скрывается другое. Поздно вечером в своем вагоне он мрачно вспоминал прошедший день
и фактически он почти ничего за этот день не добился. Оставался один путь – обратиться
к адмиралу, но он сразу отбрасывал эту мысль – жаловаться и интриговать было не в его
натуре.
Нужно сказать, что в конце 1918-го года и весной 1919-го года у белых были большие успехи. Были взяты Пермь и Уфа, опять шло наступление на Казань. Оптимисты считали, что большевики уже разбиты и что их дни сочтены. Поэтому недоброжелатели Каппеля, имевшие влияние в штабе Колчака с формированием корпуса не спешили. На все запросы Каппеля отделывались обещаниями, но обещанных пополнений и снаряжения не присылали.
В кафе было полутемно, горела одна настольная лампа, мысли переплетались, текли в голове, рождались новые планы, карандаш без устали наносил на бумагу заметки.
XIV
В дверь осторожно постучали:
- Ваше превосходительство, Вы еще не ужинали, - и в ответ донеслись резкие раздраженные слова:
- Оставьте. Потом.
Наконец, когда было много обещано, но мало исполнено, Каппель вспомнил о себе. В Екатеринбурге со стариками Строльманами жили дети. Только дети… А та, которую когда-то зимним вечером увез в деревенскую церковь? Заныло, забило сердце. Стучит колесами вагон, несет его в Екатеринбург. Колчак разрешил ему отправиться в отпуск на несколько дней. Забрав стариков Строльманов и детей с собой, он прямо из Екатеринбурга, не заезжая в Омск, едет в маленький провинциальный Курган. Жена, Ольга Сергеевна, была арестована большевиками и содержалась в Бутырке в Москве, как заложница.