Медленно, машинально считая ступеньки деревянной лестницы, поднимался Каппель из штаба к себе наверх. В детской постоял над кроватками детей – спящая Таня
была похожа на Ольгу Сергеевну. Тупая боль охватила душу. Перекрестив детей, прошел
к себе. Опустившись в кресло, вспомнил, что сам назначил к девяти часам прибытие в
штаб всем командирам частей. Часы показывали половину четвертого. А утром вестовой генерал доложил прибывшему в штаб полковнику Выропаеву:
- Генерал всю ночь не спал – все по своей комнате ходил.
Без четверти десять дежурный телефонист доложил Каппелю, что его вызывает Омск. Вкрадчиво и мягко звучит в трубке голос всесильного начальника Ставки Верховного Правителя. Лебедев приветствовал Каппеля с приездом и передает твердую уверенность адмирала, что такой прославленный воин сумеет создать грозную силу и поведет свой корпус от победы к победе. Что? Не выслано ни обмундирование, ни оружие, ни людские пополнения для развертываний корпуса?
- Но дорогой, Владимир Оскарович, - покровительственно звучит голос. – Это же пустяки. Отдохните сами, дайте вашим орлам отдохнуть. Все будет предоставлено, но подождите немного – недели две, три. Сейчас идет разработка плана весеннего наступления, согласно моему большому проекту. Нужно все прикинуть, учесть,
71
распределить, наметить. Понимаете сами, что быстро все это не провести. Частям на фронте нужно все дать в первую очередь. Требует Пепеляев, требует Гайда. Ваши все планы и требования я читал, и вполне с ними согласен, но повремените. Вся Ставка работает теперь у меня, чуть не круглые сутки, и скоро мы сможем удовлетворить и ваш
корпус. Мы – Верховный Правитель и я – не беспокоимся за ваш корпус – вы в неделю сделаете то, на что другим нужен месяц.
Успокаивающе и убаюкивающе звучит голос генерала Лебедева.
- Как устроились? У меня в Ставке смеются, что одним своим появлением такой герой и красавец, как генерал Каппель, покорит сразу половину населения на Кургане, особенно его женскую половину.
XVII
В тихом провинциальном Кургане, известная только близким, сгорала бурная жизнь Каппеля. Дни сплетаются в недели, недели в месяцы. Местное общество, зная о победах Каппеля на Волге, всячески пыталось познакомиться с ним и привлечь в свой круг. Курганские дамы и девицы томно вздыхали, когда видели, как красавец генерал проезжал верхом, направляясь в свои части. Но весь, отдавшись работе, Каппель знал только свой штаб и эти части.
Разрешить себе тратить время на личную жизнь не позволяло сознание долга, да он и забыл об этой личной жизни и вспоминал об этом тогда, когда вырывал несколько минут для встречи с детьми, что было не каждый день. Волжский корпус должен был состоять из трех дивизий и бригады. Это были уже не те отряды в несколько сотен человек, с которыми Каппель начал свою работу на Волге – здесь были тысячи, которых надо было обучить, обмундировать, вооружить, а главное, воспитать. Работы было очень много, но Капппель ее не боялся – было страшнее другое. Та настроенность против Каппеля, что была у верхов Омска до его приезда, приняв новые формы, по существу, осталась. Ореол, который окружал имя Каппеля, не только среди его волжан, многих раздражал. Раздражала и портила отношения та настойчивость, которую проявлял Каппель, требуя все необходимое для своего корпуса. Если Каппель в отношении самого себя не предъявлял никаких претензий, то людям, доверенным ему, он старался всегда дать все то, что полагается. На Волге было проще – от Комучем Каппель фактически не получал никакого снабжения, и все что добывал в боях, сам и распределял между частями. Все нити управления в этом отношении сходились к нему. Здесь он должен был просить.
Уже это одно слово нервировало Каппеля. Для людей, которые шли и скоро снова пойдут
на тяжкие переживания, может быть, на смерть ради родины, просить нельзя. Им должны
давать все необходимое, именно должны. Поэтому нужно требовать в случае затяжки или задержки, и те, которые должны дать его солдатам все необходимое, не имеют права обижаться на тон его требований, если понимают, хотя бы немного, что такое война и бой. Каппелю известно, что на складах в Омске лежит обмундирование, которого хватило бы на три таких корпуса, а его части все еще щеголяют в том подобии обмундирования, в
72
котором пришли с Волги. И недаром жители Кургана, глядя на них, сомнительно качали головами: