- Неужели эти оборванцы могли так воевать на Волге?
Кроме того, с формальной точки зрения, благодаря этому, просто невозможно было требовать всех внешних проявлений военной дисциплины, и это вызывало массу
недоразумений. Умеющие только воевать с большевиками, пришедшие с Каппелем татары, отдавали честь своим офицерам, а офицерам Курганского гарнизона не считали нужным, как им не внушали это. Татар арестовывали, вели на гарнизонную гауптвахту, из штаба корпуса кого-то посылали туда выяснять обстоятельства, татары плакали горькими слезами, размазывая по физиономии грязь.
- Наша с Каппелем вся Волга ходи и нас на гауптвахту? – вид их был совсем не воинственный в подобиях полушубков. Кроме того, нужно обмундирование для тех, что прибудут для развертывания корпуса после очередной мобилизации, а в цейхгаузах по полкам бегают только мыши. То, что прислал Омск, хватило бы на батальон. Внешне вполне уважительные ответы – отказы или просьбы обождать получал штаб корпуса, но все понимали, что причины были другие.
Выработанные на основании опыта и законов штаты трех пехотных дивизий и кавалерийской бригады были с самого прибытия Каппеля в Курган отправлены в Омск. Проведенная в начале 1919-го года мобилизация, должна была дать людей, но и их не было. Получалась тяжелая картина, когда части состоят из одного командного состава. Не было в достаточном количестве оружия, конский состав почти отсутствовал, хозяйственные части не имели самых минимальных запасов. Нужно было создать, творить, работать, но материала для творчества не было. Каждый вправе спросить, какие это другие причины, о которых говорилось выше. Первая – настроенность против Каппеля лично, усиливающаяся благодаря его законным, но иногда резким требованиям, и то, что он вышел из эсеровской Самары. Вторая кроется в том, что начальник Ставки адмирала Колчака - академик, георгиевский кавалер, молодой генерал Д.А. Лебедев, разрабатывая грандиозный план весеннего наступления с массой маневров, доступных только регулярной армии, а не армии гражданской войны, упустил из виду все особенности этой войны, психику мобилизационных солдат, и с головой ушел в эту разработку, отбросив все, что с ней не было связано. Молодой задор, самоуверенность, наконец, манящее имя победителя большевиков и российского Наполеона играли в подготовке плана едва ли не главную роль. Но надлежащего серьезного опыта ведения гражданской войны не было. Но Каппелю от этого легче не было. Формирование корпуса стояло на мертвой точке. Правда, за это время пришедшие с ним добровольцы отогрелись, отоспались, подтянулись, ежедневные строевые занятия придавали им надлежащий вид. Но Каппель знал, что у всех них живет в душе чувство горечи, которое испытывает и он. Эти люди чувствуют себя пасынками, но понять и объяснить причину этого не могут. Каппель видит их недоуменные и вопрошающие взгляды, но что он может сделать? Мысли текут непрерывной чередой, память рассказывает о том, что еще не сделано, воля заставляет идти без устали вперед. “Создавать нужное”, - бьется неотступно в мозгу.
По всему уезду и за его пределы направлены Каппелем верные люди. Он не жалеет денег, и за эти деньги его люди свозят в курган все, что необходимо для корпуса. По
73
деревням, после позорного конца 1-ой Германской войны можно купить все,
включительно до пулеметов. Каждый день интендант корпуса получает привезенное из
деревень имущество. Но это не снабжение, а его паллиатив. Недавно после долгих совещаний в штабе Каппель решил провести в уезде конскую мобилизацию, так как Омск определенно заявил, что лошадей для корпуса дать не может. И опять, превратив
мобилизацию в обыкновенную покупку, Каппель не жалеет денег. Маленькие, обросшие длинной шерстью, очень выносливые и очень злые лошади стоят в конюшнях будущей кавалерийской бригады, но их хватило бы на один эскадрон.
XVIII
Прошел январь, наступил февраль и все в тех же полушубках и шинелях щеголяют волжане. Зашили, как могли, починили, вычистили, но вид от этого стал немного лучше. До предела возможного вычистили старые, привезенные с собой, заржавевшие пулеметы и винтовки.
3-го января 1919-го года Сводный корпус был переименован в 1-ый Волжский корпус в составе Западной отдельной армии. С этого времени начались занятия. Устав внутренней службы и дисциплинарный многие из добровольцев, особенно татары, слышали впервые. Люди стали подтягиваться внешне. Каппель сурово требовал усиленных занятий, не давая этим возможности зарождаться в головах людей чувству обиды в отношении к Омску. Проверенные и утвержденные им расписания занятий в частях занимали почти весь день, не оставляя времени для праздности и праздных мыслей. Всю тяжесть переживаний пасынка он взял на себя. Мало того, он твердо, а иногда и резко, прерывал всякого из своих близких людей, которые заводили разговор о позиции Омска. Понятие о сущности дисциплины запрещало ему вести подобные разговоры, хотя он отлично знал, что все понимают положение вещей.