образом с ней, а Тухачевский оставался в тесном, личном контакте с Фрунзе. К объединению усилий Южной группы и 5-ой армии склонялся и вернувшийся 25-го мая на Восточный фронт Каменев.
После поражения Западной армии белым удалось отойти за реку Белую и там закрепиться. Колчак собирался на этом рубеже не только защищать Урал, но и сосредотачивал резервы, чтобы ударить по флангам, разбить наступающие на уфимском направлении войска Туркестанской и 5-ой армий. Между тем, военно-политическая обстановка настоятельно требовала быстрее покончить с Колчаком и перебросить часть сил Восточного фронта против Юденича и Деникина.
Для того чтобы открыть ворота на Урал, красным необходимо было прорвать оборону противника на реке Белая и разгромить наиболее сильную уфимскую группировку Западной армии. С этой целью Фрунзе еще 25-го мая начал силами Туркестанской армии Уфимскую операцию. К участию в ней привлекалась и 5-ая армия. Ей ставилась весьма скромная задача: обеспечить операцию с севера наступлением 26-ой дивизии на реке Белая южнее Бирска, овладеть переправой и воспрепятствовать передвижению по реке вражеской флотилии. В действительности роль 5-ой армии в разгроме противника на Белой оказалась несравненно большей. И это явилось следствием решительных и инициативных действий командарма Тухачевского.
Еще на подступах к реке 27-го мая левый фланг 5-ой армии был внезапно атакован заранее сосредоточенным ударным корпусом противника. Колчаковцы рассчитывали выйти в тыл и разгромить армию. Однако на фланговый маневр противника командарм ответил столь же неожиданным контрманевром. Он зажал ударный корпус в клещи силами 27-ой и 35-ой дивизий. Стремительными атаками на флангах советские войска нанесли врагу огромные потери и обратили его в бегство. За два дня боев ударный корпус потерял половину своего состава, а в последующей борьбе за предгорья Урала уже не играл никакой роли. А именно на него колчаковское командование делало главную ставку в планах разгрома советских войск в Предуралье.
X
Командование Западной армии назначило место выгрузки корпуса Каппеля город
93
Белебей, вероятно, он был указан по халатности, так как город был уже занят красными. Следовательно, корпусу пришлось выгружаться поэшелонно, в непосредственной близости к противнику и очень часто под сильным ружейным и пулевым огнем, входя сразу в бой. Необученные и непрофильтрованные части, состоящие почти сплошь из бывших красноармейцев, переходили к красным, уводя с собой офицеров. Набранный из принудительно мобилизованных крестьян Бугульминский стрелковый полк при первой возможности в полном составе перешел на сторону красных. В последующих боях подобные случаи не повторялись, однако сам по себе этот эпизод произвел на личный состав корпуса крайне удручающее впечатление. Свои же надежные каппелевские части, если не уничтожались, то несли громадные потери, и отходили вместе с уральцами и сибиряками. Таким образом, корпус, на создание которого было потрачено столько сил и энергии, в короткое время, хотя и не был совсем уничтожен, но был сильно потрепан и не представлял собой той силы, которой он мог бы быть, если бы все было проведено планомерно.
XI
После больших усилий Каппель собрал измотанные и полууничтоженные части корпуса на реке Белой, куда красные подтянули свежие резервы и почти ежедневно производили яростные атаки. Высшее командование приказало держать корпус на рубеже реки Белой еще несколько дней. Волжане, измотанные беспрерывными ежедневными атаками со стороны красных, еле держались на ногах и совершенно не спали по нескольку суток. На успех трудно было рассчитывать. Каппель приказал Уржумскому полку подтянуться из резерва к месту прорыва и атаковать красных с севера, Выропаеву приказал прибыть тоже к месту прорыва и, объединив всю артиллерию (три батареи, кроме Выропаевской) содействовать наступающим частям в центре. Прибыв на указанное место и связавшись с батареями, Выропаев им в назначенный час открыть интенсивный огонь по деревне, где скопились только что переправившиеся через реку красные. До этого эта деревня переходила из рук в руки четыре раза, пехота белых в этих атаках была измотана до последней степени, и становилось ясно, что таким частям атаковать врага нельзя и что из этой затеи ничего не выйдет. Трещали пулеметы, настойчиво била артиллерия, но красные продолжали расширять занятый ими участок на стороне реки, занимаемой белыми. За десять минут до атаки, на взмыленном коне, прискакал с одним ординарцем Каппель и остановился у небольшой рощицы, почти в лини пехоты. Весть о его появлении прошла по рядам пехоты, как электрический ток. Все сразу оживились. Оставив коня за рощей, Каппель пошел вдоль цепей, шутил с солдатами, задавал им разные вопросы. За небольшим пригорком собралась кучка бойцов. Он объяснял, как будут наступать.