- А с севера и с нашего правого фланга ударят уржумцы, - как бы вскользь бросил он.
Правда, это было все, что у него было в резерве, да и от Уржумского полка осталось только восемьдесят человек. И когда наступил срок атаки, Каппель крикнул:
94
- С Богом!
Пехота, как один человек, выскочили из своих укрытий и бросились на красных. Каппель ушел вдоль линии. Скоро оттуда прибежал батарейный наблюдатель Беляев и доложил Выропаеву:
- Господин полковник, возьмите генерала куда-нибудь в укрытие – убьют его там.
Выропаев побежал к Каппелю и предложил ему присесть в небольшом окопе боковых наблюдателей. Огонь противника стал стихать. Пехота входила в деревню. Переправившихся красные бойцы опрокидывали в реку, и поэтому большинство из них не попало на переправу. Более двухсот красных было взято в плен. Было захвачено 27 брошенных красными пулеметов, много винтовок, патронных двуколок и другого военного имущества. Каппель тут же собрал начальников отдельных частей, поблагодарил их, просил благодарить бойцов за доблестную атаку. Рассказал задачу на будущее, сел на коня и уехал в штаб.
Решающие события разыгрались в 17-ти км севернее Уфы, у Красного Яра. Со стороны красных здесь действовала легендарная 27-ая Чапаевская дивизия. Переправившись через Белую, большевики захватили небольшой плацдарм на левом берегу. Пытаясь сбросить красных в реку, каппелевцы снова и снова бросались в штыковые атаки, но всякий раз откатывались обратно.
В какой-то момент счастье, казалось, улыбнулось каппелевцам. Единственный “максим” красных внезапно замолк. Один из лежащих у пулемета бойцов был убит, другой ранен в правую руку. Положение спасла медсестра Мария Попова. Закрыв от ужаса глаза, она открыла огонь из “максима”, а раненый пулеметчик здоровой рукой
направлял ствол в нужную сторону. В результате “психическая” атака белых вновь захлебнулась…
9-го июня красные заняли Уфу. Корпус Каппеля начал отходить к Уральским горам. Здесь войска Фрунзе едва не взяли его в окружение. Блестящим маневром В.О. Каппель сумел выскользнуть из ловушки.
Невольно возникает вопрос – какой силой, каким гипнозом действовал Каппель на солдат? Ведь на таком большом участке прибывшие резервы – остатки Уржумского полка нормально не могли бы ничего сделать. Части же, стоявшие на этом участке, имели в продолжение четырех дней беспрерывный бой и в течение этого времени были почти без сна. Потом, после боя, много было разговоров офицеров с солдатами на эту тему. Из разговоров можно было заключить, что огромное большинство их слепо верило, что в тяжелую минуту Каппель явится сам, а если так, то должна быть и победа.
XII
Выбиваясь из последних сил, цепляясь за каждый пригорок, Западная армия, в состав которой входили и остатки каппелевского корпуса, отходили на восток. Тыл и Ставка явно обнаружили свою несостоятельность. Каппель видел, что Ставка потеряла инициативу, не имея твердых планов на будущее, и часто предоставляла большим
95
соединениям действовать самостоятельно, в разброд, не связывая эти действия с положением соседних частей. Получалось безначалие. Ставка, работавшая по военным законам нормальной жизни, равняясь на кадровую армию, выронила вожжи из рук, так как все происходившее и все меры, которые нужно было принять, не подходили под эти законы. Требовалось экстренно что-то новое, что Ставка просто не знала.
Надо добавить, что стало неспокойно и в тылу. С одной стороны, появились партизанские отряды, с другой стороны, тяжелым грузом легла развившаяся в тылу атаманщина, считавшаяся с Верховной властью постольку-поскольку.
Сибирские крестьяне тяготились мобилизацией и реквизициями. Борьбу адмирала Колчака с большевиками они не считали своей, и потому солдат и хлеб давали ему неохотно. Тем более что не знали большей частью, какова она на деле – советская власть. А большевистские агитаторы убеждали сибиряков, что адмиралы и казачьи атаманы ведут борьбу за свои привилегии против народной свободы. Многие им верили, тем более потому, что при мобилизации и реквизициях белым нередко приходилось прибегать к силовому принуждению, а атаманы, не подчинявшиеся Колчаку, особенно Григорий Семенов и барон Унгерн фон Штернберг в Забайкалье, насилия, конфискации и даже убийства крестьян совершали, нарушая государственные законы (даже военного времени) и приказы Верховного Правителя России. Простые же люди не всегда могли разобраться, где законная власть, а где атаманская вольница.