Для усиления отходящей группы, Тухачевский выдвинул на Звериноголовский тракт переданную фронтом в его распоряжение 54-ую дивизию.
Обходной маневр сыграл решающую роль в полном разгроме Западной армии белых.
29-го октября части 35-ой дивизии вышли к реке Ишим, с ходу переправились по горевшему мосту на противоположный берег и ворвались в Петропавловск. На следующий день после жаркого боя они овладели городом. Подошедшие 26-ая и 27-ая дивизии помогли отразить контратаки и закрепить успех.
Сокрушительное поражение Западной армии не оставило белым никакой надежды на возвращение стратегической инициативы. Они оказались не в состоянии даже организовать оборону по реке Ишим. Используя успех 5-ой армии, к 4-му ноября на Ишим вышли части 3-ей советской армии. После 250-280-километрового стремительного продвижения от Тобола до Ишима советские войска с ходу преодолели Ишим и по приказу командования фронта без всякой передышки устремились к Омску – “столице” ставки Колчака. При этом делался расчет на помощь сибирских партизан, которые все шире развертывали народную войну в тылу врага.
XXII
Когда части Западной армии переправились через Иртыш, перешел туда и штаб Каппеля. Медленно, шагом, с адъютантом поручиком Бржезовским и полковником Выропаевым ехал Каппель по улицам умирающего Омска. Какие-то военные части всех
родов оружия, мечущееся по улицам население, сани, лошади – все смешалось в один нелепый клубок. Какая-то женщина с растрепанными волосами, в одном платье, увидев
Каппеля, кричала диким голосом:
105
- Генерал, помогите – последнюю лошадь забрали.
В другом месте, по всей видимости, интеллигентный человек, в шубе с каракулевым воротником и в очках, со злобой крикнул вслед:
- Генерал… Догенералились.
Дальше какой-то мастеровой юркнул в калитку, и отчаянный разбойный свист прорезал воздух. Бледный от бессонных ночей, с застывшим лицом, почерневшими глазами, Каппель судорожно сжимал поводья. “Догенералились”… - мелькнул в уме недавний крик. Но в эти минуты в выгоревшей душе не нашлось ответа. Тупые, непонимающие, бредящие карьерой, не почерпнувшие ничего в страшные дни революции для борьбы с ней, люди сами подготовили поражение и гибель. Мелькнул в памяти безумный приказ Сахарова о защите Омска. Каппель отмахнулся внутренне – таких приказов было много и без Сахарова. Чуть не на всех заборах Омска виднелись расклеенные огромные приказы Сахарова о том, что город превращен в неприступную крепость, взять которую врагам не удастся.
Прочитав этот приказ, Каппель чуть пожал плечами.
На станцию Омск направлял Каппель коня, чтобы связаться с тылом. Чтобы не прибавить горечи, которой и так было много в душе, он старался не смотреть на отступающие части. “А ведь могло совершенно иначе”, - прошептала мысль, и он снова отмахнулся, - “О чем говорить?” Он уже подъезжал к вокзалу.
XXIII
22-го ноября, прямо в вагоне, Колчак подписал постановление о назначении Пепеляева В.Н. председателем Совета министров. Вызвал Пепеляева к себе в вагон, дал прочитать ему бумагу с еще не высохшими чернилами и спросил напрямую:
- Что намерены делать? Ваша программа?
- Прежде всего – всех примирить, - не задумываясь, ответил Пепеляев. – Совмин с городскими думами Сибири, земство с армией, союзников…
- … с партизанами, - усмехнувшись, оборвал его Колчак.
Пепеляев сделал вид, что выпада Верховного не заметил.
- В конце концов, создадим правительство общественного доверия.
- Кого же вы в него включите? – спросил Колчак.
Пепеляеву очень хотелось назвать первым своего брата Анатолия Николаевича, но вместо этого он задумчиво протянул:
- Ну-у… Наверное, Червена-Водами, Шумиловского, Ларионова, Клафтона…(все четверо были расстреляны большевиками), - Пепеляев вопросительно глянул на Колчака, ожидая, какая же последует реакция.
Колчак молчал. Лишь неприятно, по-боксерски, словно после нокаута, двигал нижней челюстью и молчал.
- И еще… еще надо, Александр Васильевич, созвать земский собор, - сказал Пепеляев. – От этого очень много зависит. Очень, - повторил он с выражением, видя, что Колчак молчит.