Всего же за месяц непрерывного наступления от Тобола до Иртыша 5-ая армия прошла с боями 600 км.
Армия Колчака практически потеряла способность к дальнейшему организованному сопротивлению.
XXV
Принять все дела от генерала Сахарова Каппель не мог, так как эшелон штаба фронта и сам генерал Сахаров находились уже на станции Тайга. Оставляя Омск, генерал Сахаров назначил своим заместителем Каппеля. Но в этом приказе не было указано, какие части и в каком направлении находятся, и какие склады и с чем именно находятся в Омске. Отходивший в арьергарде Каппель, у которого был на учете каждый час, так как противник был в непосредственной близости, не мог тратить время на разыскивание этих складов. Да и приказ штаба фронта требовал скорейшего оставления Омска. Отмененная генералом Сахаровым эвакуация, доставила противнику огромное военное имущество. Не сдав своего поста Каппелю, генерал Сахаров разослал приказ, в котором подробно
108
разработал план, как под Ново-Николаевском будут разбиты красные партизаны, но, какими частями будет проведена эта операция, указано не было. Двигаясь на восток, штаб Западной армии и Каппель никак не могли догнать эшелон штаба фронта, так как пути были забиты до предела. Приказ о назначении генерала Каппеля главнокомандующим генерал Сахаров имел, и было бы вполне естественно задержать свой эшелон для сдачи дел, но почему-то это сделано не было, и когда Каппель прибыл на станцию Ново-Николаевск, то там ни поезда, ни Верховного Правителя, ни эшелона штаба фронта уже не было. Нужно сказать, что накануне Каппель получил от Верховного Правителя телеграмму о желании личного свидания на станции Ново-Николаевск. Но здесь ждала его другая телеграмма такого же содержания с назначением встречи на станции Тайга. Только к вечеру вагону генерала Каппеля удалось выбраться из Ново-Николаевска, но, прибыв утром на станцию Тайга, он узнал, что поезд адмирала убыл дальше на станцию Судженка, в 37-ми километрах от Тайги. Тут на станции Тайга, от которой отходит ветка на Томск, Каппель снова столкнулся с уродливой и зловещей гримасой гражданской войны. Эшелон генерала Сахарова, которого, наконец, догнал Каппель, был оцеплен частями Сибирской армии и по приказу ее командующего генерала Пепеляева вход и выход из вагонов эшелона был запрещен. Старый главнокомандующий по приказу Пепеляева был арестован. Даже в истории гражданской войны, где возможно всякое, часто недопустимые положения, такого антидисциплинарного случая не было. Уставший, с изможденными нервами, тяжело переживая создавшееся положение, Каппель сразу
осознал недопустимость и преступность такого акта. Кавалер двух офицерских Георгиев,
лично безумно храбрый, любимый своими частями, 28-летний генерал Пепеляев был, по выражению Верховного Правителя, “революционным генералом”. В свое время он одерживал блестящие победы на Урале, его имя знал каждый сибиряк, но явная молодость, неуравновешенность, неумение бороться с первым впечатлением и анализировать события и, собственно, поступки во время отступления толкали его на ошибочные, ложные шаги. После же того, как его брат В.Н. Пепеляев стал председателем Совета министров, голова у молодого генерала закружилась еще больше.
Весь внутренне трясясь от негодования, но с совершенно спокойным лицом, холодным и официальным, Каппель направился в вагон Пепеляева. Оба брата Пепеляева о чем-то горячо и взволнованно говорили, когда Каппель вошел в их вагон. Генерал Пепеляев сидел за столом с расстегнутым воротником и без пояса. Молча, не говоря ни слова, Каппель, всегда подтянутый и строгий к себе и своей внешности, стоя у дверей, вцепился глазами в Пепеляева. Так как приказ о назначении Каппеля Главнокомандующим был объявлен во всех частях, то знал его и Пепеляев, только что арестовавший старого главнокомандующего. “Революционный генерал”, человек момента, признававший законы дисциплины постольку поскольку. Каппель был один, у Пепеляева были свои части, но, увидев страшные глаза Каппеля, обессиленный той волей, что горела в них, Пепеляев надел пояс, молча затянул воротник, встал из-за стола, и во время пребывания Каппеля в вагоне не проронил ни слова. Диалог между Каппелем и министром Пепеляевым был короток.
Вначале поздоровавшись с министром, Каппель задал ему вопрос:
- По чьему приказу арестован главнокомандующий фронтом?