109
Министр Пепеляев довольно возбужденно начал объяснять Каппелю:
- Вся Сибирь возмущена таким вопиющим преступлением, как сдача в таком виде Омска, кошмарная эвакуация и все ужасы, творившиеся на линии железной дороги повсюду. Чтобы успокоить общественное мнение, мы решили арестовать виновника и увезти его в Томск (где стоял штаб Сибирской армии) для предания суду.
Генерал Каппель, взволнованный, не дав ему закончить, резко прервал его:
- Вы – подчиненные, арестовали своего главнокомандующего? Вы даете пример войскам, и они завтра же могут арестовать и вас. У нас есть Верховный Правитель и генерала Сахарова можно арестовать только по его приказу. Вы меня поняли?
Резко повернувшись, не ожидая ответа, Каппель вышел из вагона.
Морально разбитый всем происходящим, Каппель ушел в свой вагон. Что будет дальше, он просто не знал. Вызвать какие-то части Западной армии и силой принудить генерала Пепеляева понять, что такое дисциплина, он не мог технически, а, кроме того, заводить новые распри не позволяли ни душа, ни ум. С другой стороны, горячий и экспансивный Пепеляев мог арестовать и его самого. Каппель в полном изнеможении закрыл глаза. Стук в дверь привел его в себя.
- Ваше Превосходительство, генерал Пепеляев просит вас принять его, - доложил ординарец.
- Проси, - коротко бросил Каппель, вставая с холодным и строгим лицом.
Порывистый, быстрый, молодой и красивый Пепеляев вошел в купе Каппеля.
- Арестовать Главнокомандующего можно действительно только по приказу Верховного Правителя, и мы просим вас достать этот приказ. Владимир Оскарович, только на вас одного теперь вся надежда. Оцепление с эшелона генерала Сахарова было снято, но после свидания Каппеля с адмиралом Верховный Правитель теперь уже Каппелю отдал приказ доставить генерала Сахарова в Иркутск, где военная комиссия с генералом Бутурлиным должна была вести следствие и разбор всей деятельности генерала Сахарова на посту Главнокомандующего.
Стремясь как можно скорее выполнить приказ адмирала о личной встрече, Каппель, не приняв дел от генерала Сахарова, поздно ночью двинулся на Судженку.
XXVI
Сквозь замерзшее окно вагона мелькали паровозные искры, вагон качался и скрипел, колебалось пламя свечи на столе. Каппель, не снимая шубы, только расстегнув ее, сидел на скамейке. Мысли плели затейливый, мудреный узор. Было ясно, что адмирал спросит его, прежде всего, о планах на будущее – это был вопрос тяжелый и страшный. Вчерне ответ у Каппеля был готов, которым он делился с полковником Выропаевым.
Каппеля особенно раздражали солидные начальники, применявшие старинные методы, как будто это была не гражданская война, а старое, доброе время. Многие из них посвятили когда-то свою жизнь служению Родине и даже в свое время были на своем месте, принося много пользы. Но теперь гражданская война, и кто ее не понимает, того учить некогда. Нужно дать возможность работать в деле освобождения родины не тем, кто
110
по каким-то правилам или за выслугу лет имеет право занимать тот или иной пост, а тем, кто может, понимает и знает, что нужно делать. Большинство, будучи не знакомы с политической жизнью государства, попали впросак и многим очень трудно в этом разобраться. Революция – это мощный неудержимый поток и пытаться остановить его – сплошное безумие. Нужно знать, что этот поток снесет все преграды на своем пути, но дать этому потоку желаемое направление было бы не так трудно. Это никто не хочет понять.
Паровоз остановился на каком-то полустанке. Каппель вышел на платформу. Ночное небо горело яркими, зимними звездами, мороз щипал щеки. Медленно от паровоза к вагону, от вагона к паровозу ходил Каппель. Почему-то вспомнилась первая встреча с адмиралом в Омске, и чувство глубокой жалости и преданности к взнесенному капризом истории на недосягаемую высоту Колчаку охватило душу генерала. Должно быть это было толчком – в усталой душе пробудилась вновь несгибаемая воля и неуемная энергия и, вскакивая на ступеньку уже тронувшегося вагона, он снова был тем Каппелем, который не знал поражений.
В морозном тумане, утром, 3-го декабря покрытый инеем вагон Каппеля остановился на станции Судженка. Почему-то на станции было тихо – на запасных путях стояли два-три эшелона, но ни шума, ни беготни, столь обычных на встречных станциях, здесь не было. Сквозь морозную мглу было видно, что около одного эшелона прохаживаются несколько офицеров. Каппель и Выропаев направились к ним, чтобы узнать, где стоит поезд адмирала. Когда они подходили к этой группе, то до них донесся чей-то голос.