117
воинская часть. К штабу фронта ехал в сопровождении конвоя, по тем временам целому полку, генерал Лебедев. Каппель побледнел.
Дверь открылась, и в вагон вошел генерал Лебедев.
- Владимир Оскарович, вы меня вызывали? Здравствуйте, - начал он.
Бешеный удар кулака по столу прервал его. Почти шепотом, страшный в своем гневе, Каппель обратился к нему:
- Генерал Лебедев, вас вызывал не Владимир Оскарович, а Главнокомандующий.
Не привыкший к такому обращению, генерал Лебедев вытянулся и отрапортовал:
- Ваше Высокопревосходительство, генерал Лебедев по вашему приказанию прибыл.
Со все возрастающим гневом, стоя сам и не приглашая сесть Лебедева, Каппель бросил ему фразы, годные для обвинительного акта в военно-полевом суде:
- Прибыли? Откуда? Из своей группы? Или находясь от нее за сто километров? Прибыли? Приказ был послан три дня назад, явились вы сегодня. Вы знаете положение вашей группы? Вы знаете, в чем нуждаются ваши офицеры и солдаты? – почти задохнувшись от бешенства, Каппель бросил страшные слова: - Вы знаете, где сейчас ваша группа? Почему вы не делите с ней ее боевую страду? Я, Главнокомандующий, каждый день провожу на передовой линии, а вы? Или управлять вверенной вам частью легче, находясь от нее за сто километров?
Каппель на момент замолк, а потом, впившись глазами в Лебедева, сам белый, как полотно, добавил оскорбительные слова:
- А может быть, безопаснее?
Вся кровь бросилась в лицо Лебедеву, и он сделал шаг вперед.
- Ваше Высокопревосходительство, - начал он и смолк – его взгляд встретился со взглядом Каппеля.
Как сквозь сон донеслись до него слова:
- Генерал Лебедев, приказываю вам немедленно со своим конвоем отправиться к
своей группе. Конвой включить в число бойцов частей. Оставлять группу без моего особого разрешения категорически запрещаю. О прибытии в группу мне немедленно
донести. Время военное и ответственность за неисполнение боевого приказа вам известна. Вспомните генерала Гривина. Можете идти.
И как загипнотизированный, Лебедев повернулся, вышел из вагона и через минуту со своим конвоем двинулся назад к своей группе.
С минуту, после ухода Лебедева, Каппель продолжал стоять, а потом опустился на стул, сжал голову руками. Полковник Выропаев, бывший при всей этой суете, увидел, как у Главнокомандующего задрожали плечи. Он бросился за водой.
- Не надо. Оставь, - сквозь сжатые зубы пробормотал тот. А потом, облокотившись о спинку стула, добавил: - Стыдно. Пойми, Василий Осипович, за него стыдно. И за себя стыдно, что не сумел это предупредить, не доглядел. А может быть, сам слабым, недостаточным примером служу.
118
V
А время шло, сжигая минуты, часы и дни. Медленно двигаясь на восток, эшелон штаба фронта прибыл на станцию Мариинск, которая находится в трех верстах от одноименного города. Согласно полученным сведениям, Каппель узнал, что гражданская власть эвакуировалась из города и теперь всем районом Мариинска управляет вновь сформированное представительство от земства, довольно левого уклона, склонное к сотрудничеству с большевиками. Разведка донесла, что в пять часов вечера новые правители устраивают собрание. В пять часов вечера, когда уже темнело, от эшелона штаба фронта вылетела запряженная парой лошадей кошелька. В ней сидели два человека – Каппель и Выропаев. По пустым, вымершим улицам Мариинска неслась пара лошадей. Каппель молчал. Он знал, что в городе имеются большие склады военного имущества, которые находятся сейчас в руках если не коммунистов, то, во всяком случае, людей, склонных к какой-то кооперации с ними. Взять силой эти склады не стоило никакого труда, так как у земцев никакой реальной силы не было, но, следуя своему постоянному правилу, Каппель на этот шаг не пошел. Также как и на Аша-Балашовском заводе, он решил доказать земцам, что имущество складов принадлежит и жизненно нужно армии и заставить их официально передать ему эти склады. А главным мотивом служило нежелание еще больше озлобить население против власти адмирала. Каппель знал о левом направлении земцев и о том, что от них можно ожидать чего угодно. Поэтому он и молчал угрюмо во время пути. Но знал и то, что достаточно сказать ему этим земцам хоть несколько слов, и они, поддавшись его обаянию, сделают все, что он им скажет. Конечно, мог быть роковым первый момент его появления, но чувство страха было им забыто с детских лет.
К небольшому каменному дому подкатила кошелька, и Каппель и Выропаев поднялись на крыльцо, быстро вошли в дом. В зале, за столом, сидело человек пятнадцать. Они удивленно глядели на вошедших незнакомых им военных. И тут опять повторилась картина, как на шахте № 22, один из вошедших подошел к столу и представился: