- Я генерал Каппель.
Все собравшиеся вскочили со своих мест и некоторые из них бросились к двери. Кое-как их удалось задержать. Каппель сел, закурил папиросу, а потом стал спокойно говорить. Он, прежде всего, поблагодарил земцев за то, что, взяв власть, они поддерживают порядок в городе. Земцы удивленно переглянулись – они ждали не этого. Далее он объяснил, что сейчас подходит армия и понятно, что управление переходит к
военным властям. Он рассказал, в каком состоянии двигаются отходящие части, как в
сибирские морозы они идут в старых шинелях, голодные, полуживые, ведя с собою сотни тифозных и раненых. Он говорил просто и ясно, без громких фраз, но в тоне его голоса чувствовалась такая боль за этих людей, что в зале была мертвая тишина. Но он не просил
и не требовал.
- Вы русские и те, кто в армии, тоже русские – а дальше думайте сами, - закончил он и, попрощавшись, уехал в штаб фронта.
119
А на другое утро земцы, еще вчера ожидавшие красных, явились к Каппелю с хлебом-солью и списком всего военного имущества, находящегося на складах, для передачи его армии. И пока штаб фронта стоял в Мариинске, все проходящие части были снабжены продуктами и теплой одеждой, в чем они так нуждались.
VI
Все в больший беспорядок приходили части отходящей армии. Отсутствие единоначалия, бунты некоторых, правда, немногочисленных частей, отсутствие общего плана, потеря связи со штабом фронта – результат трагического оставления Омска и главнокомандования генерала Сахарова. Занятый чуть не круглые сутки работой по приведению армии в надлежащий вид, Каппель одновременно разрабатывал план дальнейшей борьбы после того, как удастся задержаться на каком-то рубеже. На отдельных листах заносились мысли, предложения, планы, фамилии. Глаза Главнокомандующего внимательно исследовали каждый миллиметр карт и все чаще останавливались на Красноярске, где Енисей мог быть необходимой естественной преградой. Кроме того, в Красноярске стояла егерская бригада генерала Жеймо, в которой было много надежной молодежи, юнкеров, и окончивших Екатеринбургскую инструкторскую школу. Но и туда было немало километров… “Там видно будет”, - подумал устало Каппель, откидываясь на стул.
Армия отходила вдоль линии железной дороги и штаб фронта, эшелон Главнокомандующего, двигаясь медленно и задерживаясь чуть ли не на каждом полустанке, не выходил из сферы движения войск, поддерживая с ними постоянную связь и руководя ими. Посещая попеременно все части, Каппель знал положение не по донесениям начальников частей, а видя все собственными глазами. Так, медленно двигаясь на восток, штаб фронта прибыл в следующий за Мариинском город Агинск.
Эшелон фронта стал на восток от центра города. Немного сзади середины города стояли три цистерны с бензином. Через несколько путей к северу от цистерн, в самом центре стоявших эшелонов, стояли два вагона с черным порохом, ранее предназначенных для камчатских охотников. Цистерны стояли от штаба фронта примерно на расстоянии 20 вагонов.
Выропаев шифровал телеграмму на небольшом столе около окна. К Главнокомандующему приходили с очередными докладами начальники проходящих воинских частей и чины штаба. Был обычный для того времени день штаба. Но в 12 часов дня Выропаев услышал короткий гул, а затем один за другим два громовых раската, отчего толстые стекла салон-вагона разбились в осколки, вылетели внутрь с рамами. Выропаев силой влетевшего от взрыва воздуха был, буквально, втиснут лицом в стол. Первое, что он услышал сквозь грохот и лязг летевших обломков, был спокойный голос Каппеля:
- Василий Осипович, ты жив? Дай мою винтовку.
Выропаев взял винтовку и, перешагивая через лежавшие на полу обломки окон, передал ее Каппелю, который уже выходил из вагона. Спустившись с высоких ступеней
120
вагона, они увидели как сверху, с большой высоты, летели тяжелые двери теплушек и
обломки вагонов. Им пришлось плотно прижаться к стенке их вагона, чтобы быть не раздавленными. Двери товарных вагонов, падая углом на промерзшую землю, взрыхлили ее на аршин и более.
Жар от ревущего пламени, устремившегося на несколько метров к небу, заставил их вернуться к задней части их эшелона и обернуться туда, где справа и слева были нагромождены в несколько рядов горящие вагоны, набитые корчившимися от огня еще живыми людьми – тифозными и ранеными. От горевших вагонов загорелись и другие, уцелевшие от взрыва. Конвой штаба, состоявший из 70 человек, почти целиком погиб. Из всего их состава уцелело всего 17 вагонов. Генерал Каппель сразу же дал распоряжение железнодорожникам отцепить уцелевшие от огня составы и вывести их из сферы всепожирающего пламени. Был ли этот взрыв работой большевиков или произошел по чьей-нибудь собственной небрежности – неизвестно, но он внес расстройство в только что налаживающуюся работу и лег еще лишним грузом на плечи Каппеля.