И в последнюю очередь он подумал о своей семье: снял свое обручальное кольцо и вручил его тоже генералу Войцеховскому, просил передать своей жене. С.Н. Войцеховский вступил в должность только после смерти Каппеля.
Однако Войцеховскому, участнику Гражданской войны в России, не удалось встретиться с женой Каппеля.
После гибели Каппеля Ольгу Сергеевну, которая до этого находилась в застенках ВЧК, выпустили из Бутырской тюрьмы и предложили оформить официальный развод. Из Москвы она возвратилась в Пермь к детям. В печально известном 1937-ом году 30-го декабря органами НКВД Ольга Сергеевна снова была арестована, заодно арестовали и ее 20-летнего сына Кирилла. Ее объявили японской шпионкой и постановлением Особого совещания НКВД СССР от 4-го марта 1940-го года приговорили к пяти годам лагерей. В 1942-ом году срок был продлен. Она отбывала наказание в Сольлаче и освободилась только 12-го июля 1944-го года. В 1956-ом году была реабилитирована и умерла в 1960-ом году. Похоронена в Перми.
Судьбы сына генерала Каппеля Кирилла Владимировича Строльман, 1915-го года рождения, его дочери Татьяны, 1909-го года рождения. Остаются неизвестные.
143
Отец семейства Строльманов, Сергей Алексеевич Строльман умер в 1937-ом году своей смертью.
IV
После назначения Войцеховского Главнокомандующим армии Каппель уже почти не приходил в сознание, бредя армией, охранением флангов. На исходе ночи он на мгновение пришел в себя, позвал Выропаева, и наклонившемуся к нему Выропаеву, прошептал:
- Как я попался. Конец…
Это страшное слово не побоялся произнести человек и воин, прощаясь с жизнью, еще совсем короткой (ему было 37 лет) бесстрашно и спокойно, ибо совесть его была чиста – как солдат, уходящий в иной мир среди своих соратников, разделив с ними и радость победы, и горечь поражений, нанесенные не по его воле.
На улице было еще совсем темно, но полковник Выропаев, не выдержав всего происходящего ужаса, бросился к стоявшему около остановки румынскому эшелону. Всю первую германскую войну, все ужасы гражданской войны видел он, пережил гибель многих близких друзей-соратников, очерствел, потерял способность, как самому казалось, тяжело переживать какие бы то ни было потери, но теперь, бегом направляясь к румынскому эшелону, чувствовал, что набегающие слезы туманят глаза. В теплом,
уютном купе разыскал он врача К. Донец. Имя Каппеля было известно и румынам и,
захватив нужные инструменты, Донец с Выропаевым направились к дому железнодорожного сторожа, где лежал Каппель. Быстро осмотрев и прослушав лежащего в бреду генерала, врач отвел Выропаева в сторону и шепотом ему сказал:
- Он умрет через несколько часов.
По определению доктора у Каппеля было двухсторонне крупозное воспаление легких – одного легкого уже не было, а от второго осталась лишь часть. Больной генерал был перенесен в румынский лазарет. Поезд скоро тронулся. Когда в 11 часов 50 минут утра, 26-го января 1920-го года румынский эшелон подходил к разъезду Утай (около станции Тулун города Нижнеудинска), сердце Каппеля остановилось.
В армии, получившей имя Каппелевской, передавали, что последними словами генерала были: “Пусть войска знают, что я им предан был, что я любил их и своей смертью среди них доказал это”.
Умирающий Главнокомандующий имел полное право сказать именно так – против этого спорить никто не будет. Кто знает, какие мысли жгли в бреду мозг Каппеля в его последние часы, но что они текли на фоне бесконечных снежных просторов Сибири с прочертившей их черной лентой, которую нужно спасти, не щадя себя – это тоже бесспорно, так как он весь был пропитан этим своим высоким, единственным среди белых вождей, служением.
В деревянном, наскоро сбитом гробу с почетным конвоем, продолжал путь со своей армией скончавшийся Главнокомандующий.
144
Как на самую большую ценность, как на символ неутихающей ни на миг борьбы, смотрели полузамерзшие люди на этот гроб и не хотели, не могли верить свершившемуся.
И вдруг вспыхнул, родился невероятный слух – Каппель жив, его больного увезли в эшелоне чехи, или румыны, или поляки. А в гробу положено золото, которое Каппель получил от адмирала. Шепотом передавали друг другу это самоутешение, самообман – здесь должна быть строгая конспирация, чтобы красные не потребовали от чехов, румын или поляков выдачи генерала.