XII
Ночью в Иркутск поступила телеграмма от председателя Реввоенсовета 5-ой армии: “Ввиду движения каппелевских отрядов на Иркутск и неустойчивого положения советской власти в Иркутске настоящим приказываю вам: находящегося в заключении у вас адмирала Колчака, председателя Совета министров Пепеляева с получением сего немедленно расстрелять. Об исполнении доложить”.
XIII
Поскольку существовало распоряжение Ленина скрыть причастность Москвы к расстрелу Колчака, то тогдашние отцы Иркутска решили взять на себя всю ответственность за его убийство.
154
Больше всех старался Чудновский. По его словам выходило, что именно он вынес на заседании Иркутского ревкома предложение о расстреле Колчака и Пепеляева, и
ревком утвердил это предложение.
Впрочем, не менее Чудновского старался Бурсак. Он носился по Иркутску на грузовом автомобиле, в кузове которого ежились пробиваемые железным ветром красноармейцы. Бурсак брал с собой красноармейцев специально, важно было, чтобы иркутяне видели: в городе есть хозяин, который все видит, все знает, за все болеет и виновным в промашках и нарушении революционной дисциплины спуску не дает.
За машиной волочился длинный, вкусно попахивающий шлейф черного дыма. Горючего в Иркутске не было, поэтому Бурсак наловчился заправлять мотор грузовика самогонкой – ничего, машина привыкла к первачу. Вначале чихала, выпукивала из выхлопной трубы какой-то смрад, черные козьи катышки размером в дробь, но Бурсак пару раз врезал по капоту, накричал, как следует, на капризный автомобиль, ударил ногой по колесу и грузовик быстро поумнел, дело сдвинулось: машина стала бегать.
XIV
Первым из камеры Бурсак вывел Пепеляева. Тот все понял, но не хотел поверить в то, что его ведут на расстрел, и все пытался дотронуться до руки Бурсака, скулил, заглядывал ему в глаза:
- Куда это мы, а? Товарищ, куда это мы?
- Гусь тебе со свиньей товарищ! – не выдержал, оскорбился Бурсак.
Пепеляев, не услышав его, продолжал жалобно вопрошать:
- Куда это мы, а, товарищ?
Камера Пепеляева находилась на втором этаже, на лестнице у Виктора Александровича начали подгибаться ноги, его подхватили с двух сторон красноармейцы. Он висел у них на руках и продолжал жалобно вопрошать:
- Куда это мы, товарищи?
Следом вывели Колчака. Его камера находилась на первом этаже.
По коридору среди солдат вели адмирала. Он был спокойный, бледный, одетый в шинель.
XV
Ночь выдалась морозная, в черном небе праздничным, сверкающим светом рассыпались звезды, луна слепила – была она огромная, прозрачно-яркая, с косо обрезанными краями. Странная луна! Разве могут быть края у луны обрезаны? Но что было, то было.
У ворот тюрьмы стояло несколько широких саней-розвальней, в стороне дымил, вкусно сдабривая ночь самогонным выхлопом, грузовой автомобиль Бурсака. Бурсак в
155
сторону своего “персонального” авто даже головы не повернул.
Место для расстрела выбирал он сам – объездил половину Иркутска, даже пешком прошел по ангорскому льду, стараясь найти площадку поудобнее, и нашел такую площадку: в устье реки Ушаковки, впадающей в Ангору, недалеко от Знаменского монастыря.
Что хорошо было – под монастырем, в Ушаковском льду, была вырублена большая квадратная прорубь, откуда монашки брали воду, производили здесь постирушки с
полосканием – не боялись морозов, соблюдали чистоту. Эта прорубь, по замыслу Бурсака, и должна была стать последним пристанищем адмирала.
XVI
Колдовской лунный свет со змеиным шипением падал на землю, на снега, на темные, расплывающиеся в воздухе башенки недалекого монастыря, шевелился, как живой, вызывал недобрые мысли, стрелял холодом. Он должен был хотя бы немного согреть людей, но ледяной свет не грел, совсем наоборот – всасывал в себя последнее тепло. Лунные лучи, отраженные от снега, подрагивали в пространстве, устремлялись вверх, к черному разверзнувшемуся пологу неба и исчезали там. Чем-то уставшее, горькое, заезженное было сокрыто в природе, в небесной бездони, в дымовом шевелящемся свете, в голосах, неожиданно начавших раздаваться из-под земли.