* * *
6-го июня дивизия Кулагина сосредоточилась в районе Ново-Бессарабки. Здесь были выстроены все боевые порядки. Приехал командарм В.И. Чуйков. Он выступил перед личным составом и рассказал подробно о боевом пути дивизии, начиная от Сталинграда. Очевидно, это делалось для того, чтобы поднять моральный дух. Затем Чуйков зачитал указы президиума Верховного Совета СССР о награждении дивизии за высокие успехи в боях по освобождению Правобережной Украины орденом Суворова II степени и за освобождение города Одессы – орденом Богдана Хмельницкого II степени. Теперь дивизия именовалась: 35-ая Гвардейская Лозовская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковая дивизия.
Это вселило в сердца солдат и офицеров гордость за их ратный труд. И хотя это событие с награждением не соответствовало напряженным боям на плацдарме, все-таки это было очень важно и необходимо. Награды дивизии подняли моральный дух всех офицеров и солдат. В.И. Чуйков сказал, что он уверен в том, что дивизия и в грядущих боях прославит свои боевые знамена. А комдив И.А. Кулагин от имени личного состава дивизии дал клятву, что воины не посрамят свое боевое трижды орденоносное Красное знамя.
Через десять дней дивизия выдвигалась в район железнодорожной станции Мигалово и Веселый Кут. Ее перебрасывали в составе армии в полку действия войск 1-го Белорусского фронта, о чем Варенников узнал только тогда, когда уже прибыли на место назначения.
Начались новые страницы боевой биографии 35-ой стрелковой дивизии.
* * *
После следователя Леканова, спустя некоторое время следователи пошли косяком: Савельев, Стоумов, Королев, Рощин, Козаков… Наибольшее время из них Варенникову уделяли Стоумов, Рощин и особенно Королев. Стоумов руководил обыском квартиры и
139
кабинета, а также изъятием правительственных наград.
Вот как звучит постановление об изъятии правительственных наград.
“У обвиняемого Варенникова В.И. имеется ряд правительственных наград. В целях обеспечения приговора, руководствуясь статьей 167-ой УПК РСФСР
Постановили:
Произвести выемку принадлежащих Варенникову В.И. орденов и медалей
17-го августа 1991-го года (тогда еще и событий не было)
Лисов”.
И далее идет обоснование:
“Проведено с соблюдением статей 169-ой, 170-ой, 171-ой УПК РСФСР”.
Фактически же перечисленные статьи ничего общего и никакого отношения к изъятию правительственных наград совершенно не имели. Там сказано, что должны быть изъяты предметы и документы, имеющие отношение к делу. Ордена же и медали никакого отношения к делу не имели. Этот беспредел Лисова был рассчитан на подавление личности арестованного.
Если обратить внимание на дату, поставленную Лисовым под протоколом, то здесь попахивает идиотизмом. А ведь Лисов стал заместителем руководителя администрации президента Российской Федерации. Дико, но факт.
Следователи Стоунов и Рощин шли по тому же пути – то есть допрашивали в рамках 17-го, 18-го, 19-го, 20-го и 21-го августа 1991-го года, и по тем же событиям, что и Любимов с Лекановым.
* * *
Между тем, общественность страны восприняла арест членов и сочувствующих ГКЧП именно как незаконный. Множество писем и телеграмм в адрес президента, Верховного Совета, Генеральной Прокуратуры РСФСР – яркое тому доказательство. Писали заметки частные лица и официальные организации, ученые и рабочие, деятели культуры и крестьяне, врачи и педагоги, военные и юристы, помещенные в 1991-ом году в
“Юридической газете” под названием “Мнение независимых экспертов”.
При рассмотрении представления Генерального прокурора СССР о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест народных депутатов СССР Бакланова, Варенникова, Стародубцева, Шенина были допущены грубейшие нарушения Закона “О статусе народного депутата СССР” от 31-го мая 1990-го года, а также регламента работы Президиума Верховного Совета СССР. Не были соблюдены права народных депутатов.
Во-первых, Генеральный прокурор СССР вошел с ходатайством в Президиум, не имея доказательств участия названных лиц в совершении преступления. Тем самым, была
грубо нарушена презумпция невиновности. В статье 35-ой Закона закреплено: Генеральный прокурор СССР перед предъявлением депутату обвинения, дачей санкций на арест вносит в Верховный Совет или его Президиум представление о получении согласия на выполнение названных действий. Это предполагает бесспорное установление вины депутата. Уголовное дело возбуждено 21-го августа, а на следующий день прокурор, не допросив Варенникова, Бакланова, Болдина, Шенина, Стародубцева, не располагая достаточными доказательствами их участия в преступлении, обратился в Верховный Совет с просьбой об их аресте.
Во-вторых, в Законе “О статусе народного депутата СССР” установлено, что в рассмотрении представления прокурора “… вправе участвовать народный депутат СССР,
в отношении которого внесено представление”. Ни одному из депутатов такое право не
140