* * *
Своим чередом шли и допросы. На них поднимались одни и те же вопросы, только их задавали уже другие следователи. Следствие затягивалось. Генеральная прокуратура делала вид, что заинтересована, как можно быстрее направить материалы в суд.
Конечно, для этого имелось много причин, но главная – то, что Генпрокуратуре, верно служившей режиму, необходимо было еще до суда убедить общественность не просто в виновности всех арестованных, но и в особой их опасности для народа. Поэтому и намеревались держать обвиняемых в тюрьме до тех пор, пока они не сломятся и еще до суда не начнут “каяться” и молить о пощаде, или пока в обществе не сформируется и не пустит корни новое общественное мнение о них и вместе с этим появятся и новые слои
143
населения – мелкая и средняя буржуазия, которая всегда будет настроена враждебно ко
всему советскому, разумеется, и к ГКЧП.
Была еще одна причина того, что их долго держали в тюрьме – это трусость Ельцина. Несомненно, он опасался, что, выйдя на свободу, они немедленно начнут создавать формирования для захвата власти и расправы с ним лично и его соратниками.
Тюремное время шло не бесследно. Варенников занимался своими мемуарами.
Пока допросы вел следователь Савельев, Варенников умудрился написать период его участия в окончании Великой Отечественной войны.
* * *
Наступило лето 1944-го года. Армия В.И. Чуйкова на ряде направлений вышла, а на других готовилась выйти на Государственную границу Союза Советских Социалистических республик.
Находясь в составе основной группировки войск фронта в соответствии с намеченными целями на 1944-ый год, 8-ая Гвардейская армия должна была нанести главный удар из района Ковеля в направлении Люблин, Домблин с задачей – совместно с 2-ой танковой армией разгромить противостоящего противника, с ходу форсировать реку Висла и захватить плацдарм на ее западном берегу в районе поселка Магнушев.
35-ая Гвардейская стрелковая дивизия в соответствии с полученной задачей должна была вначале действовать на открытом фланге армии, прикрывая ее главные силы, а с подходом к Висле должна была быть введена в сражение с задачей – форсировать реку, с ходу захватить плацдарм и совместно с другими соединениями армии создать благоприятные условия для последующих действий наших войск.
Переброска войск в район Ковеля производилась по железной дороге. 35-ая Гвардейская стрелковая дивизия выгрузилась на станции Сарны и уже 21-го июня 1944-го года сосредоточилась в лесах восточнее Ковеля. Части дивизии в первые же дни зарылись в землю “с ушами”, чтобы никакая бомбежка не могла нанести ущерб. Была организована четкая система огня по отражению наземного и воздушного противника. Выставляли охранение. В течение оставшихся дней июня и в первые дни июля в дивизии, как и в других соединениях армии, шла интенсивная подготовка к предстоящим боевым действиям. Принимали пополнение, подвозили боеприпасы, горючее, продовольствие, другое военное имущество. Проводились занятия по военной подготовке. Приблизительно за десять дней до начала наступления командир 4-го Гвардейского стрелкового корпуса генерал Глазунов собрал у себя вблизи штаба командный состав дивизий, бригад и всех полков. На огромном макете местности в течение шести часов шли занятия по организации взаимодействия частей корпуса при прорыве обороны противника.
Вместе с командиром и начальником штаба полка был приглашен на эти занятия и Варенников, занимавший в то время должность начальника артиллерии 100-го Гвардейского стрелкового полка 35-ой Гвардейской стрелковой дивизии. Дело в том, что для огневой подготовки прорыва обороны противника привлекались все без исключения артиллерийские и минометные стволы всего корпуса, в том числе и тех частей и подразделений, которые находились во вторых эшелонах и резерве. 35-ая дивизия в этот раз не была в числе непосредственно прорывающих оборону противника – она стояла во втором эшелоне и обязана была продвигаться за открытым флангом корпуса и армии, обеспечивая тем самым прикрытие от всевозможных ударов противника во фланг и тыл нашим войскам. Задача далеко не простая, тем более что из мобильных и быстродействующих средств, обеспечивающих информацию о противнике, кроме конной разведки и средств дивизии, у полка не было.
144
В то время на период огневой подготовки атаки все орудия и минометы 100-го
полка, как и других стрелковых полков, и тем более 118-го Гвардейского артиллерийского полка, привлекались по общему плану. Таким образом, на участке прорыва обороны противника достигалось 7-10 кратное превосходство артиллерии. Несомненно, это обеспечивало и подавление, и разрушение обороны противника. Каждой батарее были определены конкретные цели, которые она была обязана в строго назначенный период времени с четко отведенным расходом снарядов подавить или уничтожить. Учитывая, что с началом наступления вперед движется огромная масса войск, надо было следить за тем, чтобы наши батареи участвовали в огневой подготовке, не затерялись и не отстали бы от своего полка или батальона, которые должны были подойти.
После занятий на макете местности у комкора такие же занятия были проведены в дивизии и в полку. Плюс все было отработано также непосредственно на местности (в рамках возможного). Вместе со всеми, естественно, готовился к боевым действиям и Варенников: определил огневые позиции для каждой батареи, маршруты выдвижения к ним – места для НП, организовал связь и управление огнем в целом. Особо разбирали с каждым комбатом участки (рубежи) огней на местности, как в период огневой подготовки, так и в период поддержки (в нее включался также и огневой вал).
По ночам отрывали огневые позиции и наблюдательные пункты. Однако самолеты-разведчики “фоке-вульф” все-таки появлялись на большой высоте, но наши истребители не спали – не давали им зависать над передним краем наших войск, тут же отгоняли их прочь.
В ночь на 17-ое июля все заняли свои НП, а в следующую ночь – вышла на огневые позиции вся приданная и поддерживающая артиллерия. Утром 18-го июля 1944-го года
1-ый Белорусский фронт под командованием маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского нанес своим левым крылом мощнейший удар по противостоящему противнику. И, несмотря на хорошо подготовленную систему обороны и крупные силы, немецкие войска были буквально раздавлены.
35-ая дивизия двигалась в северо-западном направлении из района севернее Владимира-Волынского на Красностав и Люблин. Уже к исходу 20-го июня, то есть на третий день наступления, в обороне противника зияла брешь в 130 километров по фронту и 70 – в глубину.
Действуя во втором эшелоне корпуса, 35-ая Гвардейская стрелковая дивизия двигалась на открытом левом фланге армии, прикрывая главные силы от возможных ударов противника. В условиях, когда впереди действуют соединения и части первого эшелона да плюс еще мощная 2-ая Гвардейская танковая армия, сметающая все на своем пути, настороженность и бдительность частей 35-ой дивизии, в том числе 100-го Гвардейского стрелкового полка, оказались предостаточными. Хотя формально все меры предосторожности как будто были выполнены, вперед был выслан взвод конной разведки полка. Полк двигался в походной колонне, имея в голове главных сил авангард в составе успешного батальона, справа и слева, по параллельным маршрутам двигались боковые походные заставы в составе усиленных стрелковых рот, в арьергарде, то есть в хвосте колонны, за тылами полка шел стрелковый батальон без роты. Артиллерия и приданный полку артиллерийский дивизион 118-го Гвардейского артиллерийского полка двигались ближе к голове главных сил.
Утром 23-го июля, совершая марш по заданному маршруту, полк вышел в лесной массив, который периодически разрывали большие поляны. Впереди в 3-5 километрах двигалась конная разведка. Между нею и авангардом на ровном удалении ехали верхом на конях начальник разведки полка капитан Валентин Сергеев и Варенников. Они спокойно беседовали в основном на тему второго фронта – в это время англо-американцы, наконец, решились-таки высадиться на севере Франции. В общем, ехали, абсолютно уверенные в
145