151
* * *
Ночь с 10-го на 11-ое августа прошла в подготовке организации боя, в том числе контратаки по флангу противника с целью уничтожения его на участке вклинения. Безмерно уставшие, но довольные выполненной работой, все еще до рассвета собрались на передовом наблюдательном пункте командира полка и, обменявшись мнениями и информацией о положении дел, начали позванивать по телефонам командира полка в батальоны, а Варенников – в свои батареи и приданную полку артиллерию. Кажется, было предусмотрено все. Однако, как говорят в народе, пришла беда – отворяй ворота.
Вот и у полка. Накануне, вечером 10-го августа, противник вытеснил полк из первой траншеи, а на рассвете, еще в утренних сумерках, ровно за час до огневой подготовки и проведения контратаки, противник наносит сильный массированный удар авиацией по второй и третьей траншеям и глубине позиций полка. При этом свои основные усилия сосредоточил именно по группировке, которая была предназначена для проведения контратаки на левом фланге. Через 15 минут после начала авиационного удара включилась артиллерия противника по нашим огневым точкам на переднем крае. Стало совсем светло, брызнули первые лучи солнца. Так уж устроен человек, что вместе с восходом поднимается и человеческое настроение. Но на этот раз солнце не было союзником человека. Наоборот, на восходе противник выдвинул на опушку своего леса армаду танков и САУ, которые вместе с артиллерией и авиацией мигом “распахали” все поле.
Видно, противник или предугадал возможные действия наших войск с контратакой, или, желая развить наметившийся накануне вечером успех, упредил наши войска, перехватил инициативу и буквально решил взорвать оборону дивизии. Но и наши войска не дремали. Как только танки появились на опушке леса и начали обстрел переднего края, наша артиллерия ответила огнем прямой наводки. Однако расстояние было большое (от позиций артиллерии до танков противника не менее километра). Поэтому “Тигра” и “Фердинанда” в лоб не прошибешь. И было хорошо видно, как бронебойный снаряд с красным трассером долетал к танку и, ударившись в броню, рикошетировал в сторону или вверх.
Видно, что противник был настроен весьма агрессивно. Некоторые наши подразделения начали отходить из первой траншеи под прикрытием огня артиллерии. Стало ясно, что при подаче пополнения в прошедшую ночь не следовало в подразделения первого эшелона полка давать молодых, необстрелянных ребят. Их надо было направить во второй эшелон, а батальоны первых линий пополнить уже опытными бойцами второго эшелона полка. Но теперь дело не поправить, можно только сожалеть о просчете. “Юнцы” дрогнули. Обычно это психологически действует на остальных. Остановить общее бегство было невозможно. Однако самым опасным было то, что, отступая, бойцы проскакивали вторую траншею и устремлялись к третьей на опушке леса. Правда, у орудий прямой наводки кое-кто “затормозил” – видать, их приободрил огонь артиллерии. Но, тем не менее, итоги были плачевными. На позициях остались только орудия прямой наводки и командование на своем наблюдательном пункте…
Однако шквальный огонь из всех видов оружия наносил противнику ощутимый ущерб. Неподвижный заградительный огонь артиллерийского полка дивизии и залпы “Катюш” приданного минометного полка по рубежу танков первой линии возымели действие – во всяком случае, пехота противника была отсечена.
Надо было срочно предпринимать меры по стабилизации обстановки.
К этому времени танки противника оторвались от опушки леса и часть их пошла в атаку. Остальные прикрывали их огнем с места. И сразу несколько машин вспыхнули, под
152