Как условились, первыми рванули с наблюдательного пункта А.М. Воинков и его адъютант Н.И. Королев. Оставшиеся на НП с тревогой следили, как же они, выписывая “зигзаги”, бежали, падали и вновь мчались к лесу. Когда эта пара была почти уже у цели, из окопа выпрыгнули оставшиеся связисты командира полка и помчались по тому же маршруту. Но вдруг, как раз в это время, появились немецкие бомбардировщики-штурмовики. Очевидно, недовольное результатом своей атаки, немецкое командование решило еще раз “обработать” оборону наших войск и вновь перейти в атаку. Судя по всему, от намерения “столкнуть” нас с плацдарма, немцы не отказались. Командир полка майор А.М. Воинков был прав, говоря, что противник допустил принципиальный просчет, когда перешел в танковую атаку: вместо того чтобы нанести один мощный удар всеми танками сразу, он оставил часть машин на опушке леса, чтобы они поддержали своих огнем, и это, конечно, ослабило первую атаку и ее эффективность. Так рассуждал командир полка и Варенников полностью был с ним согласен. Фактическая обстановка для наших войск была неизвестна. Не исключено, что вторая часть танков и все САУ перейдут в наступление вместе с пехотой, а последняя, возможно, так и не организовалась для атаки, поскольку понесла большие потери от нашего артиллерийского огня, и особенно от ударов “Катюш”.
Итак, авиация противника начла свой штурм. Небо почернело от вражеских самолетов. Стало ясно, что немецкое командование решило парализовать весь плацдарм: они массированно наносили удар за ударом по нашему первому эшелону и одновременно бомбили объекты в глубине позиций, вплоть до переправы через Вислу. Стервятники шли волна за волной.
Между тем, связисты командира полка попали под бомбежку, еще и отстреливались каким-то орудием, скорее всего из танка. Пока им удавалось ускользать от поражения, остальные в окопе решили бежать тоже. Однако едва первый связист высунулся из окопа, как сразу же на бруствере разорвался снаряд. Солдат упал на дно окопа, Хорошо, что не ранило, но слегка контузило. Видно, противник засек этот окоп и постоянно следил за ним в прицел орудия. Стоило кому-то появиться – жди снаряда. Что делать? Выхода-то другого не было – надо пружиной вскочить и бежать в разные стороны – авось, кому-то и повезет. В этом случае оставалась какая-то надежда на спасение. А если задержаться, то первая же атака противника стала бы общей погибелью.
К счастью, телефонная связь еще работала. Варенников просил, чтобы открыли неподвижный заградительный огонь по опушке, откуда палили из пушек противника. Варенников знал, что такой огонь подготовлен и уже применялся не раз, поэтому рассчитывал, что он появится через несколько минут. Так и произошло: огонь появился, связист отключил телефон, и все приготовились к “броску”. Поскольку тяжелее всех было радисту – его рация весила изрядно! – ему определили бежать слева – кратчайшим путем к посадке, ведущей к лесу. Варенникову досталась середина, правый “фланг” – телефонисту. Все выскочили из окопа – и врассыпную. Каждый по своему направлению, чтобы распылить внимание противника. Однако в это же время позиции наших войск накрыла очередная волна авиации противника. Теперь на них обрушились еще и бомбовые удары вражеских самолетов. Как выяснилось позже, их счастьем было то, что немецкие летчики, бомбя передний край наших войск, бросали не осколочные, а фугасные бомбы. Очевидно, боялись поразить свои войска.
Таким образом, тройка: начальник артиллерии и два солдата попали в кромешный ад. Вой снарядов, грохот взрывающихся бомб, свист пуль – все смешалось в одну грозную тягучую какофонию. Черная земля, вывороченная при разрыве бомб, вздыбливалась вверх, летела в черное от дыма и самолетов небо и тут же падала на поле, по которому они бежали. Казалось, их пути к своим не будет конца. Наблюдавшие за ними командир полка и другие видели, как танк стрелял по бегущим. К сожалению, один из них погиб сразу –
154
это был телефонист. Варенников попал под разрывы бомбы, его ранило, тяжело контузило волной от броска в заросший кустарником дорожный кювет. А третьему, то есть радисту, который был в самом сложном положении, повезло: без единой царапины добрался до своих. Что это? Везение? Случайность? Это, конечно, судьба. Для всех троих она обернулась своей гранью. Варенников хоть пострадал, но остался жив. И, конечно, как радист, благодарен судьбе. А телефонист сложил голову. Причем трагически – его всего изрешетило осколками танкового снаряда.
Судя по рассказам товарищей Варенникова, дальше события разворачивались так. Командир полка отыскал ординарца Варенникова В.И. Василенко, который вместе с другими вытаскивал раненых артиллеристов к новому НП, и дал ему задание: живым или мертвым отыскать и доставить ему Варенникова. Выделил ему разведчика.
Однако Варенникова не только забросило в кювет, но еще и изрядно завалило землей. Василий Иванович Василенко, его спаситель, случайно отыскав бездыханное тело Варенникова (он был без сознания), вместе с разведчиком притащил его ночью на плащ-накидке. После небольших мытарств Варенникова доставили в медсанбат, где его осмотрели врачи и вместе с еще одним “тяжелым” отвезли на телеге в эвакопункт, где их без задержки загрузили в “кукурузник” – так называли универсальные самолетики-бакланы У-2 и отправили в армейский госпиталь, который располагался в польском городе Гарволине. Здесь Варенникова уже привели в чувство. Скверно было с левой ногой. Поэтому он лежал в госпитале почти месяц. Кости срослись, костная мозоль образовалась хорошая, а нога болела и была сильно отечная. В связи с этим его отправили в Люблин уже во фронтовой госпиталь.