позициям. Минут через тридцать прилетели “юнкера”, однако хорошо отбомбиться не смогли – шестерка наших истребителей разгромила их по всему небу, двух сбила.
* * *
Управляя действиями войск, большинство их начальников расположилось вокруг командира полка, обдумывая, как действовать дальше. У приборов наблюдения в соседней проходной комнате остались только разведчики. В комнате Варенникова окно было забито периной и пуховыми подушками, чтобы не залетел снаряд. Это была ошибка. Точнее, ошибка состояла в том, что перина была белой, а значит, очень заметной. В прицеле танка, тем более, просматривалась отлично, хотя окно и было узким. Вот немец и влепил сюда снаряд. Конечно, перина максимально самортизировала удар и вобрала в себя основные осколки, однако, все находившиеся в помещении, пострадали: командир полка А.М. Воинков был легко ранен осколком в левое плечо и контужен (он стоял левым боком к окну). Адъютант командира полка Н.И. Королев ранен в шею и спину мелкими осколками и контужен (он стоял спиной к окну). Заместитель командира полка по политической части майор В.А. Иванов сидел на ящике в стороне от всех в углу комнаты, писал донесения и отделался испугом. Варенникову опять не повезло, хотя и незначительно: несколько маленьких осколков кирпича влетели в лицо, его контузило (он стоял лицом к окну). Произошло это 9-го марта 1945-го года. Самое интересное, как потом рассказали прибежавшие в их комнату разведчики, так это то, что все, бездыханные, лежали на полу. И производили первое впечатление погибших. Но первым пришел в себя майор Иванов, и тут же общая ситуация стала меняться. А.М. Воинков никогда не держал около себя никаких медиков, считая, что это плохая примета. И Варенников придерживался той же позиции. Но поблизости всегда кто-то находился. Вот и сейчас прибежал санинструктор, быстро всех осмотрел и вместо того, чтобы с каждым разобраться, дал команду оттащить всех на волокушах к реке и далее в медсанбат дивизии.
Вероятно, он принял такое поспешное решение потому, что у Королева была в крови шея, а у Варенникова – лицо. Кровоточила и разбитая верхняя губа. Поскольку волокуш не было, раненых тащили на плащ-палатках по булыжникам мостовой. Видно, такая “транспортировка” и мертвого приведет в чувство. Вот и Варенникову уже после нескольких десятков метров вернулось сознание. Естественно, с каждым новым “броском” по мостовой Варенникова пронизывала адская боль, причем почему-то во всем теле, так что невольно вырывались стоны.
Солдаты-разведчики, таща Варенникова, после каждого его стона говорили:
- Потерпи, осталось немного.
Почему-то Варенников не мог подняться, хотя был в полном сознании. Так как его волокли головой вперед, то он мог в какой-то степени наблюдать, что делается сзади его, а фактически на переднем крае. Отчетливо видел, как оставшийся у дороги второй танк пускал по нашей группе короткие пулеметные очереди с трассирующими пулями. Сомнений не было – он засек их и не отстанет, пока не прибьет. Но там его пулемет не достанет. Варенников напряг все силы и заговорил:
- Братцы, вы лучше тащите по кювету. Там его пули уже не достанут нас.
- По кювету ползти нельзя, - отвечает разведчик, - там полно мин. Уже осталось немного, потерпи, скоро мы вообще сползем с дороги, а там уже будем в безопасности.
И все-таки почти у самого финиша у одного из двух спасителей Варенникова пуля распорола голень. И он дальше отправился вместе с ними уже в другом качестве. Их подхватили санитары, уложили на волокуши, как в люльки, и бегом к берегу. А потом уже
162