переводчик В.И. Журавлев, а когда они прибыли на НП нашей дивизии, то к ним
присоединился заместитель начальника оперативного отделения дивизии майор И.Г. Белоусов.
Группа на переднем крае была обстреляна и Белоусов погиб. Остальные успели укрыться за развалинами. Доложили о событии Чуйкову. Тот приказал отправить на ту сторону только полковника Дуффинга, а нашим передний край не переходить. Дуффинг, энергично размахивая белым флагом и постоянно громко выкрикивая по-немецки: - Не стрелять! Идет полковник генерального штаба немецкой армии Дуффинг! – отправился на свою сторону.
Встретившись с Геббельсом и Борманом, доложил им сложившуюся ситуацию и условия русских, и в 10, на утро 1-го мая, вернулся обратно – уже с указанием своих вождей. Наблюдая эту картину, каждый думал о том, что наконец-то дождались – война кончается, и в 1945-ом году последний раз встречали 1-ое Мая еще не по-настоящему, но уже по-праздничному.
Дуффинг вернулся в том же месте, где и переходил линию фронта раньше. Его сопроводили к командиру дивизии полковнику Смолину, у которого он просил позволения связаться по телефону с Кребсом для передачи особо важной информации. Ему разрешили, и он сообщил: доктор Геббельс требует, чтобы Кребс прибыл к нему и лично доложил обстановку.
Когда полковник Дуффинг говорил с генералом Кребсом, то генерал уже ознакомился с условиями Советского командования, переданными ему письменно Чуйковым. Он прочитал их, свернул лист с пакетом и, положив его к себе в карман, сказал:
- Ультиматум… Сегодня Первое Мая, у вас праздник, а у нас…
Он, как бы прощаясь со всеми и со всем окружающим, окинул взглядом стены, взглянул на потолок, встал и отправился к выходу. Но не прошло и минуты, как Кребс вернулся. Якобы оставил здесь свою сумку. Однако никакой сумки не было. Видимо, он ждал от нашего командования предложения сдаться в плен. Но такого предложения не последовало. Кребс вернулся к Геббельсу и Борману. Доложил им обстановку и, как выяснилось позже, застрелился. Когда на обратном пути он проходил мимо русских, то те уже не с любопытством, как в первый раз, а с состраданием смотрели на него, словно чувствовали, что его скоро не станет.
* * *
В пакете, который Кребс вручил при первом переходе линии фронта, были три посмертных завещания Гитлера.
В первом он патетически сообщал, что он уходит из жизни с женщиной, которая пришла к нему в этот окруженный город, чтобы не видеть падения Берлина и капитуляции Германии. В этом завещании Гитлер просит Мартина Бормана, как лучшего и верного друга после сожжения их тел (А. Гитлера и Е. Браун) пепел развеять, чтобы от него не осталось и следов.
Под завещанием стояла подпись: Адольф Гитлер. Расписались и свидетели: доктор Геббельс, Мартин Борман.
Свидетели подписали завещание в 4 часа 29.04.45 г.
Во втором завещании Гитлер информирует, что перед своей смертью он исключает из партии рейхстага маршала Геринга, и лишает его всех прав, которые ему были даны указом от 29-го апреля 1941-го года. Это решение объясняет тем, что Геринг и Гиммлер изменяли ему, Гитлеру, и покрыли позором Германию, так как вели тайные переговоры с
179