было нарисовать в воображении картину штурма. Все подступы, площади и подходящие улицы представляли сейчас сплошное море огня. Все простреливалось вдоль и поперек. И, конечно, здесь смерть вырвала из рядов не один десяток, а, может, и сотни воинов, сложивших свои головы в последний час окончания боев в Берлине. Вечная им память!..
Рейхстаг представлял собой огромное массивное здание с толстыми стенами и рядами колонн. Внутри – множество лестниц, коридоров, залов и комнат. Да и в подвале, кроме технических помещений и архивных хранилищ, было много просторных, пригодных для жилья комнат. В подавляющем большинстве все они были приспособлены под госпиталь. Раненых немцев здесь было битком. Они лежали вповалку, занимая сплошь все полы, не говоря уже о койках и столах. Воздух был пропитан тяжелым запахом лекарств, пота, крови. Здесь же были врачи и медсестры в белых халатах. Но Варенникова поразило, что здесь было электричество. Представьте, во всех комнатах подвального помещения ярко светились электролампочки. Видимо, где-то в здании была автономная электростанция или какой-то другой источник света.
Знакомство с рейхстагом закончилось. Народ толпился у центрального входа и фотографировался на память. Тут же находился и Варенников. К нему подошел заместитель командира 100-го Гвардейского стрелкового полка майор Иванов с небольшой группой офицеров. Они тоже решили сделать памятные снимки. Они разговорились. И первое, что вспомнили – это гибель командира полка Алексея Михайловича Воинкова. Так же, как и Варенников, Иванов считал, что перевод Варенникова в соседний полк в значительной степени сыграл отрицательную роль. Иванов сообщил, что намерен в ближайшее время подать рапорт об увольнении.
- Хочу вернуться к своему любимому делу – преподавать историю, - добавил он.
Это тоже заставило и Варенникова внутренне всколыхнуться: война ведь кончилась, жизнь продолжается, и надо идти по своему пути.
Они сфотографировались на фоне разбитого рейхстага. Иванов, как всегда, начал философствовать:
- Что натворили, что натворили…
- Ты на кого сетуешь?
- Как на кого? На немцев, конечно, на Гитлера. Ведь можно же было город сохранить. Допустим, что он еще питал надежду на какие-то переговоры, когда еще готовились на Одере, но с прорывом Зееловских высот стало же все ясно! Надо было капитулировать.
И как бы в подтверждение слов Иванова огромный дом, стоявший напротив рейхстага, ближе к Шпрее, вдруг рухнул с грохотом и каким-то свистом. Поднялось огромное облако пыли, у основания появились языки пламени. Запруженная военными площадь мгновенно затихла. Все обернулись к развалинам. Но чей-то громкий голос из района обвала крикнул:
- Все нормально!
И все, все опять начало двигаться.