* * *
К 15.00 2-го мая 1945-го года бои в Берлине прекратились.
Через сутки 35-ую Гвардейскую стрелковую дивизию вывели из Берлина и расположили юго-западнее города в пустующих немецких казармах. Она начала обустраиваться, создавая элементарные условия для солдатского быта.
Мирная жизнь, о которой Варенников мечтал все долгие и тяжелые годы войны, становилась реальностью.
182
Казалось ему - все хорошо. Дошел до Берлина, остался, к удивлению, жив, и даже капитально не покалечили – а это для каждого, конечно, было самым большим подарком судьбы. Жизнь! Продолжается жизнь… И все же на душе была какая-то пустота и тоска. То ли потому, что многие друзья погибли, а он вот не погиб и несет за это перед ними
какую-то вину. То ли потому, что кончилась основная “работа” – больше не надо было организовывать бой, не надо стрелять, штурмовать, идти в атаку, захватывать… То ли от неопределенности – никто не знал, что их ожидает в ближайшем будущем, а это ослабляло дух… И в то же время душа пела: они победили!
Уже через неделю военный городок было не узнать – все блестело, дышало забытым за годы войны уютом. Газоны и деревья “дымились” нежной весенней зеленью. И все же, несмотря на мирную обстановку, тревога не покидала Варенникова.
12-го мая во всех частях и подразделениях дивизии, как и во всех войсках, прошла политинформация, которая окончательно ставила точку и подводила черту под всеми боями и операциями. Личный состав нацеливался на мирную учебу, на внутреннюю жизнь и быт войск установленного порядка. Началась обычная мирная жизнь, от которой все отвыкли. А для Варенникова она была вообще неизвестна – если не считать учебу в военном училище в первый год войны.
* * *
15-го мая командир полка подполковник Андреев пригласил к себе в кабинет Варенникова, устроил вроде “допроса”:
- Зачем Вас вызывает командир дивизии?
- Понятия не имею.
- А все-таки? Вы ему рапорт на какую-нибудь тему посылали?
- Нет, и не думал. Ни ему, ни командующему артиллерией дивизии.
- А у вас в артиллерии никаких происшествий нет?
- Да не должно быть.
- Это и дураку понятно, что не должно быть, - нервничал Андреев, - а на самом деле какая обстановка?
- И на самом деле все в порядке. Мне только непонятно, зачем Вы мне задаете вопрос – почему комдив вызывает. Вы спросите об этом самого комдива, и все станет ясно.
- Вы, капитан, не указывайте мне, как надо поступать. Разберемся без помощи. А вот Вы обязаны явиться сегодня к командиру дивизии в 12 часов.
- Разрешите идти?
- Нет, погодите. Когда побываете у комдива, явитесь ко мне и подробно доложите.
- Есть подробно доложить.
Повернулся и вышел. Вышел Варенников, как всегда, с неприятным осадком в душе. До чего же этот комполка сварливый и нудный человек! Ни в кого не верит. Всех в чем-то подозревает. Разговор ведет обязательно в присутствии свидетелей. При этом, как правило, присутствует уполномоченный “смерша”. Видимо, хотел в глазах особого отдела выглядеть на уровне, то ли уже имел “подзатыльник” и по линии НКВД, то ли трусливый характер вынуждал его перестраховаться, но им, подчиненным, было с ним весьма неудобно.
Явившись к командиру дивизии полковнику Смолину, Варенников доложил ему о прибытии по его приказанию и добавил:
- Командир полка то ли удивлен, то ли обеспокоен, что я вызван к Вам.
Комдив положил руку на стол, пригласил Варенникова сесть и, не отреагировав на
183
его фразу, начал издалека:
- Как дела в полку в целом, в артиллерийских подразделениях, как устроились, какие нужды, что больше всего беспокоит солдат и офицеров, какие взаимоотношения с командиром полка.
Отвечая подробно и конкретно на каждый вопрос, Варенников все-таки уклонился от деталей взаимоотношений с Андреевым. Однако комдив потребовал рассказать, как сложились отношения у командира полка с офицерами. И опять Варенников ему ответил:
- В пределах нормы.
Улыбнувшись, Смолин не стал больше настаивать, но было видно, что он располагает нелестными отзывами и, очевидно, хотел все-таки кое-что уточнить. Видимо, вполне удовлетворившись его оценкой ситуации, Смолин перешел непосредственно к причине его вызова:
- Как говорится, сразу быка за рога. Чего бы ты хотел: поехать в Москву на Парад Победы или поступить на учебу в военную академию? Причем, учти, что экзамены будут формально условными. Все в основном будет зависеть от рекомендации командования.
- Товарищ полковник, конечно, я хотел бы попасть на Парад Победы. Это историческое событие! Такое бывает раз в жизни! Что касается военной академии, то еще надо принять решение в принципе на всю последующую жизнь – быть военным или идти в гражданку.
- Верно! Я так и предполагал, что выберешь парад. Такая веха останется в памяти на всю жизнь. От нашей дивизии из каждой части по одному человеку, но при условии, что у него грудь в орденах и сам ростом не менее 180 сантиметров. В общем, гвардейцы. А вот по части военной академии мне не нравится, что ты стоишь на распутье. О какой гражданке может идти речь? У тебя же богатейший военный опыт! Прекрасно проявил себя в боях, сейчас тебе 21 год, а ты уже заместитель командира полка. Кто же еще, как не такие, как ты, должны оставаться в нашей армии?! Нет, дорогой товарищ, ты это брось. Конечно, надо оставаться в строю и посвятить свою жизнь защите Отечества. Это очень трудное, но благородное дело. Думаю, на эту тему больше объясняться не будем. А сейчас иди в штаб армии и представься начальнику штаба армии генерал-лейтенанту Белявскому. Он лично занимается формированием сводной роты от 8-ой Гвардейской армии. Все наши уже там. Тебя вот командир полка почему-то задержал…
Смолин поднял телефонную трубку и сказал телефонисту, чтобы его соединили с командиром 101-го Гвардейского стрелкового полка. Связь работала отлично. Командир полка оказался у аппарата.
- Товарищ Андреев, - официально начал разговор командир дивизии, - командованием принято решение капитана Варенникова вместе с другими направить от дивизии на Парад Победы. Сейчас он был у меня, и я его направил в штаб армии, возможно, он будет возглавлять подготовку сводной армейской группы…
Подполковник Андреев что-то начал говорить командиру дивизии, видно, не в пользу Варенникова, отговаривая его от принятого решения. Но Смолин проявил твердость:
- Да нет! Я его отлично знаю по войне уже не один год. Он, конечно, достойный кандидат. А что касается длительного его отсутствия, так это будет в пределах полутора месяцев. Думаю, что артиллерия полка за это время не развалится, тем более что командиры батарей все люди опытные и ответственные.
Видимо, Андреев продолжал убеждать комдива в обратном, тот все больше и больше хмурился. Наконец, отрезал:
- Решение принято, изменять его не будем. До свидания.
Обращаясь к Варенникову, комдив повторил, чтобы он шел в штаб армии, а он сейчас позвонит генералу Белявскому. И уже на ходу добавил, чтобы он до отъезда все
184