впереди просматривался уже плавный поворот главной улицы влево, а прямо шла дорога асфальтированная. Она вела к штабу полка и далее к офицерскому городку. Никаких признаков того, что после пятнадцати или двадцати минут дикой скачки Нептун начал уставать, не было. Наоборот, казалось, он только что стартовал.
Перед штабом полка стоял шлагбаум и аккуратная будочка, где нес контрольно-пропускную службу наряд (сержант и два солдата), который пропускал гражданских лиц, в основном немцев, только по пропускам или по разрешению дежурного по полку. Солдаты на КПП издалека увидели скакуна с всадником и, очевидно, намеревались поднять шлагбаум. Мигом оценив обстановку, Варенников, что было мочи, закричал:
- Не поднимайте шлагбаум. Не поднимайте шлагбаум!
Видимо, солдаты поняли, однако были в нерешительности. Но Варенников продолжал кричать одно и то же. Нептун перемахнул через шлагбаум, как через низенькую соломинку (хотя шлагбаум был на уровне человеческого роста), продолжая нестись с той же скоростью. Впереди их ожидал Т-образный перекресток – дорога шла строго направо и строго налево к коттеджам, в которых жили офицеры штаба полка и подразделений обслуживания. Прямо начинался луг (точнее луговина) с хорошим травяным покровом, который кончался кустарником, а дальше 15-20-метровый обрыв. Внизу проходила железная дорога. Это было Варенникову давно известно. Выскочив на луг, конь продолжал нестись наметом строго по прямой – как заколдованный. Нет, пожалуй, как автомобиль, у которого заклинило рулевое управление, не работали тормоза, и вышла из строя кулиса переключения скоростей. Варенников понял, что надо прыгать, иначе оба полетят с обрыва в пропасть, на железную дорогу. А это конец.
Сдвинув ноги в стременах так, чтобы кончики сапог, то есть носки, чуть-чуть касались дужки стремян и, собравшись в пружину, Варенников откинулся от луки седла и ногами – от стремян, в расчете вылететь из седла на ходу влево. Получилось все, как было задумано. Но в момент отталкивания левая нога соскользнула со стремени, и Варенников не выпрыгнул, а завалился на левую сторону и, перевернувшись в воздухе всем телом, падая плашмя, точнее навзничь, очень сильно ударился спиной о землю. Хорошо, что Нептун не зацепил его задними ногами. Падение было резким и сухим. Практически ничего не самортизировало удар – травяной покров был очень тонкий со многими пролысинами, почва, не видевшая дождей, спеклась и была тверда, как камень. Правда, ему повезло – он не запутался и не завис в стремени. Иначе конь поволок бы его в считанные секунды, разбив всего копытами.
Нептун, тоже сделав еще два-три прыжка, сразу остановился, подняв облако пыли. Затем развернулся и медленно пошел к Варенникову. Остановился рядом и, склонив голову к его лицу, стал шершавыми губами толкать его, очевидно, давая понять, что хватит валяться, пора вставать – накатались. А Варенников не мог не только встать, но и пошевелить рукой, чтобы погладить его по морде. Любая попытка пошевелиться вызывала острую, пронизывающую боль во всем теле. Однако сознание его не покидало.
* * *
Стояла ясная, солнечная погода. Варенников смотрел в голубое небо, по которому медленно плыли одиночные кучевые облака причудливых форм, и думал: вот так глупо можно погибнуть. Конечно, Нептун выкинул этот номер неспроста, ведь он всегда вел себя послушно. Что же с ним случилось теперь? И снова мысли Варенникова вернулись к Гутнику. Уже после боев, сколько у него было различных эпизодов, причем с “тенью”, что пора и меры принимать. То он организовывал судилище над солдатом, а затем его