* * *
Случай с пропавшим орудием и расчетом вообще выглядел глупо. Во время совершения марша от Хиршберга (где полк нес службу охраны демаркационной линии) в районе Целленроды, где полку определили постоянное место дислокации, расковался коренной конь. Конечно, его надо было убрать из упряжки и, заменив на выносного, продолжить марш. А раскованного привязать сзади к телеге, и пусть ковыляет. Дома разберемся. Дороги хорошие, поэтому все могло кончиться нормально. Но Гутник оставил расчет, дал ему карту с маршрутом и поставил задачу: перековать коня и догнать батарею. Колонна ушла, а бойцы остались. В расчете, в том числе среди ездовых, не было толкового кузнеца, чтобы он мог перековать коня. Возились, возились – ничего не получилось. Уже вечерело. Командир расчета принимает решение свернуть с дороги и расположиться на ночь у одного Бауэра. А там начали через немцев “промышлять”, есть ли у них кузнец-коваль.
Между тем, батарея прибыла в пункт постоянной дислокации, а орудия нет. Гутник прискакал к Варенникову.
- Товарищ капитан, у нас отстало одно орудие, - и доложил, что произошло.
Варенников приказал, чтобы один офицер и два ездовых на рысях отправились навстречу, чтобы ночью батарея была собрана. Среди ночи Гутник докладывает, что расчета нет, а посланная им группа вернулась ни с чем – никого не нашла. Варенников берет старшего адъютанта, ординарца, садится в машину и оправляется на поиски, предварительно доложив об этом командиру полка и начальнику штаба. Проехал до Хиршберга включительно. В самом городе объехал все, предполагая, что они могли вернуться назад, не зная дороги. Но поиски были безуспешны. С наступлением рассвета отправился в Целленроду, тщательно проверяя на пути все населенные пункты. Лишь к исходу дня приехал в штаб полка. Там в свою очередь тоже отправили несколько команд на машинах и верхом. Кое-кого из них Варенников встречал. День кончился, а ни орудия, ни расчета нет. Командир полка доложил комдиву, а тот – вверх. Скандал! Без войны пропало орудие. Но как можно потерять орудие? Это же не иголка!
А эти “артисты” не торопились. Немецкий крестьянин - бауэр их хорошо кормил, а они, довольные, ждали, когда привезут кузнеца. К концу следующего дня кузнец появился со всей экипировкой, привел коня в порядок, и среди ночи расчет отправился в путь. Командир расчета заставил Бауэра взять свою легкую тележку с одной лошадью и провести их до Целленроды. Рано утром расчет отыскал батарею, и сержант доложил Гутнику:
- Товарищ капитан, ваше приказание выполнено. Коня подковали, расчет с орудием прибыл, происшествий не произошло.
Гутник подошел к сержанту, взял его за шиворот, потянул к себе и, крепко поцеловав, сказал:
- Надо было тебе набить морду, но пока я ограничусь и этой мерой. Но учти…
Гутник позвонил Варенникову и доложил, что орудие нашлось. Варенников – командиру полка и так понеслось по цепочке вверх: “В 101-ом Гвардейском стрелковом полку орудие нашли”. И хотя все окончилось мирно, но ведь какой позор! А с Гутника, как с гуся вода – уже на второй день он, как ни в чем ни бывало, даже в приподнятом настроении докладывал Варенникову свои соображения, как он мыслит облагородить военный городок, где расположилась полковая артиллерия.