202
* * *
Не менее странным выглядело у него и торжество 23-го февраля 1946-го года по случаю 27-ой годовщины Советской Армии и Военно-Морского Флота. У солдат батареи на столе на завтрак, и на обед, и на ужин колбасы разных видов, мясо жареное, мясо варенное, пирожки с мясом и т.д. Это вызвало у всех удивление, а у других батарей и возмущение. Стали разбираться: Гутник вначале сказал, что они во время учений на стрельбище случайно подстрелили оленя, мясо которого частично отдали немцу на изготовление колбас, а часть пустили в котел. А когда это не подтвердилось, то обнаруженный у Гутника один мешок сахара и еще кое-какие другие продукты, он объяснил, что он обменял у бауэра на мясо бычка, которого закололи и организовали праздничный стол солдатам.
Уполномоченный особого отдела сообщил Варенникову, что и эта версия не подтверждается. Варенников вызвал Гутника к себе и в присутствии уполномоченного пристыдил его за нечестный поступок, и строго предупредил, что вынужден будет принимать меры. Тот пообещал больше не “отличаться”. У Варенникова от всех его “художеств” остался в памяти плохой осадок.
А теперь еще история с этим мотоциклом… Если бы ни этот случай, Варенников не лежал бы сейчас беспомощно на траве подле бешеного аллюра своего Нептуна. Хорошо хоть остался жив, хотя неизвестно, что будет дальше.
- Что с Вами?
- Да вот неудачно приземлился, не могу подняться, все болит.
- Может, носился или врача?
- Полка не надо. Попробуем добраться к моему дому.
Нептун по-прежнему стоял рядом и своим красноватым большим глазом смотрел на Варенникова, периодически трогая губами лицо, волосы. Фыркал, но не уходил, словно чего-то ждал. И дождался. Минут через десять к ним прибежали два офицера и два солдата. Хорошо, что дом был рядом. С большим трудом и муками они прошли небольшое расстояние, офицеры вместе с ординарцем раздели Варенникова и отправились за врачом. Варенников улегся спиной вверх. Все тело ныло. Приказал ординарцу взять у него в кармане рапорт Гутника, отнести начальнику штаба майору Кауну и изложить его просьбу – передать этот рапорт командиру полка. Ну, а Федору Ивановичу Кауну рассказать обо всем, что произошло с ним. Проверить, где Нептун, и переправить его в конюшню.
* * *
Вскоре появился один из офицеров штаба, который помогал Варенникову, с ним хирург и медсестра. Врач внимательно осмотрел его, протер всю спину спиртом и сказал, что у него вся спина припухла, кожа поднялась, как тесто. Это очень опасно, и было бы лучше, если бы его отвезли в медико-санитарный батальон в Грейц. Там имеется рентген, и можно будет хоть в общих чертах представить картину с костями, особенно позвоночником и внутренними органами.
Варенников настойчиво попросил, чтобы тот проконсультировался с дивизионным врачом полковником Сорокиным, с которым они были в близких отношениях, когда лечились в медсанбате на Одере в марте 45-го года. Учитывая отсутствие полкового врача майора Гулина (был в какой-то поездке), Варенников сказал хирургу, что он вправе сам
203
или вместе с командиром медроты полка обращаться в дивизию.
В обед Варенников уже начал пить какую-то микстуру, а вечером врач, снова протирая ему спину, сказал, что припухлость увеличилась и появилась синюшность. Врач также сообщил, что переговорил и с дивизионным врачом, и с ведущим хирургом. Оба просили передать, что к утру пришлют новое, очень сильное средство – пенициллин, и его надо будет инъекциями вводить три дня. Врач сказал, что это самый мощный антибиотик, и чтобы не развивались какие-либо воспалительные процессы, это будет хорошей профилактикой. Разумеется, Варенников был рад такому вниманию и просил передать полковнику Сорокину искреннюю благодарность.
Появился командир полка и начальник штаба. Оба повздыхали, что Варенников пострадал и выразили надежду, что все обойдется, тем более к его лечению подключились медики дивизии. Затем полковник Дегтярев переключился на Гутника и в сердцах сказал:
- Я теперь ни одному слову капитана Гутника не верю. Он нечестный человек и допускает большие нарушения. Ни один офицер в полку не доставляет столько хлопот, как он. Ведь у вас остальные командиры батарей совершенно другие люди – нормальные, дисциплинированные офицеры.
Мысленно оценивая тревожные оценки командира полка, Варенников, конечно, не мог не согласиться с ним. Да иначе и быть не могло. И в то же время нельзя было сбрасывать со счета боевые заслуги Гутника – он два года воевал, был ранен, имеет ордена за боевые подвиги. Видно, командир полка ждал, что Варенников выскажется по этому поводу, но его выручил майор Каун:
- Да, с ним придется повозиться. Хоть он и заслуженный человек, но допускать такие нарушения ему никто не позволит.
- Полностью с Вами согласен, товарищ командир, - добавил Варенников, обращаясь к командиру полка. – Первое, с чего начну, когда поднимусь – это Гутник. Думаю, мы его решительно поправим.
Удовлетворенный беседой, командир полка ушел, а майор Каун задержался еще немного, и они еще обсудили ряд проблем, хотя Варенников и был далеко не в рабочем состоянии. Федор Иванович уже собирался уходить, как вдруг в комнату заходит офицер и докладывает, что прибыл капитан Гутник. Варенников с Кауном переглянулись. Варенников сказал:
- Проси.
У Гутника был угрюмый вид. Проштрафившийся сразу же начал с мотоцикла. Варенников его перебил:
- К чему Вы это? Ваш рапорт я передал командиру полка. Возвращаться к этому вопросу нет смысла. Если есть какие-то проблемы, требующие немедленного разрешения, выкладывайте.
- О каких проблемах может идти речь в такой час и в таком положении? – закипел майор Каун. – Вы, капитан, даже не поинтересовались у своего начальника, как он себя чувствует, а приехали как всегда с оправдательными нотами, - и, обращаясь к Варенникову, сказал: - Валентин Иванович, позвольте мне забрать капитана, и мы разберем в штабе все его вопросы.
Варенников кивнул. Они попрощались и ушли. Остался Варенников один со своими мыслями, представляя, как эти два крупных украинца будут вести “собеседование”, а у обоих – крутой характер. Но Варенников не сомневался, что Каун капитану “рога обломает”.
На следующее утро врач пришел с медсестрой. Он был в хорошем настроении, сообщил, что ночью привезли пенициллин, и он уже начнет активное лечение. Однако, сняв с Варенникова простыню, сразу сник:
- Валентин Иванович, мы, конечно, будем делать все, что нам сказали. Кстати,
204