сегодня по указанию полковника Сорокина приедет ведущий хирург. Но у Вас спина очень плохая, вся фиолетового цвета и сильно опухшая. Думаю, что такая же ситуация зеркально внутри. Может, Вы все-таки решитесь на медсанбат?
- Доктор, не тяните время, делайте укол и другие процедуры. К нам едет ревизор, он все и определит.
То ли принятые медиками меры, то ли молодой организм, а может, сказалось отсутствие серьезных повреждений, но уже через три дня Варенников был на ногах, еще через день – на службе. Но, конечно, все болело, а спина была цвета Черного моря во время шторма.
* * *
Жизнь, между тем, шла своим чередом. Войска занимались боевой и политической подготовкой, правда, по усеченной программе, то есть только тем, что минимально необходимо для поддержания боевой готовности, организованности и порядка. Было у полка стрельбище, где проводились одиночные стрельбы, а также в составе отделения и взвода. Артиллеристы обычно выезжали на дивизионный полигон, но крупных учений не проводили. Все понимали, что в ближайшее время должны произойти кардинальные изменения в составе Вооруженных Сил. Прошел год, как кончилась Великая Отечественная война, и, естественно, держать армию и флот в том составе, какой был необходим для войны, надобности не было. Вполне понятно, что уже в 1945-ом году, особенно после разгрома милитаристской Японии, были проведены некоторые сокращения, но они не носили массового характера.
Полк готовился к майским праздникам. Но особенно знаменательными должны были быть торжества, посвященные первой годовщине Дня Победы. Однако как ни прискорбно, но на канун этих праздников не миновало еще одно не очень приятное событие.
Приходит как-то Варенников к начальнику штаба полка майору Кауну. Тот со злым лицом расхаживал по кабинету, а у стола стоял, понурив голову, начальник связи полка капитан Кагал. Федор Иванович будто ожидал Варенникова:
- Валентин Иванович, ты посмотри на этого начальника – как он воспитывает своих связистов и как они ему в порядке благодарности пишут любовные письма. Цыганский табор, а не войско. Вот на, почитай, - и Каун протянул Варенникову исписанный лист бумаги.
Варенников взглянул - написано было аккуратно, без ошибок и помарок. Федор Иванович продолжал ходить и ворчать, а Варенников читал:
“Дорогой товарищ капитан!
Все народы мира торжествуют победу над фашистской Германией. Это торжество особенно характерно для народов Европы, которые были в оккупации. Мы видели искренние радостные лица поляков. Уверены, что также рады своему освобождению и все остальные, в том числе и французы.
Товарищ капитан, если бы не Красная армия, конечно, все были бы под сапогом у Гитлера. Но мы раздавили фашизм и гитлеровскую военную машину и вправе гордиться тем, что помогли друзьям. Мы, русские солдаты, хотели бы посмотреть, например, и на французов, как это было в начале XIX века. Поэтому приняли решение – в течение недели съездить в Париж, пообщаться с жителями и вернуться в полк.
Не сердитесь на нас, товарищ капитан, мы очень Вас уважаем и любим.
Рядовые Ларин и Куценко”.
Варенников с трудом сдерживал себя, чтобы не расхохотаться и выдержать суровое
205