ли еще какой-нибудь ревизор. Розенберг после разноса Гутника молчал. Остальные понемногу высказались. Каун, как бы подводя итог, заключил:
- Судя по высказанным здесь мнениям, все поддерживают представленные здесь итоги, и мы предлагаем, товарищ командир, направить их в дивизию. При этом можно написать, что они рассмотрены на совещании командира полка и утверждены командиром полка.
На том и порешили.
* * *
В конечном счете, отчет по итоговой проверке и справки в штаб дивизии повезли майор Каун с офицером. Вместе с ним отправился и Розенберг. Командир полка попросил, чтобы они доложили итоги командиру дивизии или начальнику штаба дивизии. Как потом стало известно, майор Каун докладывал лично командиру дивизии в присутствии начальника штаба дивизии, начальника политотдела дивизии, а также майора Розенберга, который подтвердил, что весь отчет достоверен. Вопросов никаких не было. Командир дивизии поблагодарил и сказал, что непременно позвонит командиру полка.
Начальник штаба дивизии вышел вместе с майором Кауном и, уединившись, сообщил ему, что командир дивизии пока еще не имеет директивы, поэтому не может говорить официально с командирами частей, но достоверно известно, что сразу после празднования Дня Победы несколько дивизий Группы Советских оккупационных войск будут расформированы. В их число попала и 35-ая Гвардейская стрелковая дивизия. По поручению начальника штаба дивизии, и с ведома командира дивизии, майор Каун довел эту информацию до командования полка с тем, чтобы заранее можно было хорошо продумать состав ликвидационной комиссии, его председателя, заместителей, состав подкомиссий, а также программу и порядок действий, поддержание строгого режима с целью недопущения утрат, хищений и чрезвычайных происшествий. При этом было сделано строгое предупреждение, чтобы, кроме командования полка, пока об этом никто не знал.
Вообще-то для полка это не было громом среди ясного неба. Все ожидали, что, конечно, будут крупные сокращения (все-таки война закончена), и они тоже могли попасть в число реформированных. И все же где-то глубоко таилась надежда, что их дивизия может и сохраниться. Все-таки Гвардейская, Краснознаменная, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого, да и почетное звание носила – Лозовская. Но Генеральному штабу, вероятно, было виднее, что делать. Хотя по прошествии многих лет вновь созвали дивизии, которые “ничего за душой не имели”, то есть совершенно новые дивизии, хотя могли бы вернуть, так сказать, к жизни те, которые прославили себя на полях сражений. Это был ясный проект, который ничем, кроме бестолковой бюрократии, объяснить было нельзя.
Итак, полк уже должен был готовиться к этому событию. Все сознавали, что являются могильщиками самого им дорогого – коллектива боевой семьи, который прошагал дорогами войны от Сталинграда до Берлина. Тяжко, но надо! Командир полка Дегтярев сразу после сообщения начальника штаба предложил создать ликвидационную комиссию. Они постарались его успокоить, предложив собраться после 1-го Мая в узком кругу и обсудить эти вопросы, а пока каждый из них обдумает их. Дегтярев согласился.
Отпраздновали Первомай. 3-го собрались у командира полка. Открывая совещание, он сразу “обрадовал” Варенникова:
- Думаю, что самым удачным председателем полковой комиссии по расформированию полка будет капитан Варенников.
216