Варенников удивленно посмотрел сначала на самого командира, затем на Кауна и Уткина (эти многозначительно улыбались и подмигивали Варенникову), затем опять на командира полка. А тот, не моргнув глазом, продолжал:
- У нас нет в полку общего заместителя командира полка, но заместитель по артиллерии есть. Поскольку он прекрасно знает полк и к тому же это авторитетный знающий офицер, то мы уверены, что он с этой задачей справится успешно.
Уж неизвестно почему, но командир начал называть Варенникова в третьем лице. А его, так сказать, приятели только поддакивали и продолжали улыбаться. Понимая, что Варенникову совершенно бессмысленно сопротивляться, так как явно было видно, что эта “троица” уже договорилась за его спиной, Варенников, конечно, согласился.
- Заместителями председателя могли бы стать начальник тыла полка, заместитель начальника штаба полка, - продолжал Дегтярев. – А членами комиссии – все начальники служб и те лица, которых бы мог сейчас назвать капитан Варенников.
- Ну, а… - Варенников, тоже улыбаясь (нечего нюни распускать!), обвел вопросительным взглядом всех присутствующих.
- Правильный вопрос, - перехватил Варенников взгляд Дегтярева. – Учитывая, что наиболее сложный вопрос – это судьба офицеров, наверное, целесообразно поручить это Федору Ивановичу и Владимиру Васильевичу – начштаба и замполит вдвоем, лично персонально, с каждым должны разобраться, побеседовать и, согласовав с кадровиками дивизии и армии, определить каждому дальнейший путь. А командир полка должен следить за всей вашей работой и оказывать помощь. Когда же акты о расформировании будут готовы, они поступят на утверждение ко мне. По такой же схеме все будет и в дивизии – заместитель командира дивизии является председателем комиссии по расформированию. Он же подписывает все документы, а утверждает командир дивизии.
Наступило молчание. Каждый представлял огромный объем предстоящей работы. Личный состав по соответствующей разнарядке предстояло командами, под руководством офицеров направлять в Эркнер (под Берлином) на общий сборный пункт, а затем – в Советский Союз, где они будут уволены. Либо отправлены в другие дивизии Группы войск, где они будут продолжать дальнейшую службу. Вооружение, боеприпасы и все военно-техническое имущество надо было свозить на склады дивизии и передавать по акту. Финансовый орган соответственно отчитывался перед финансовым органом дивизии. Материальные запасы (продовольствие, горючее, смазочные материалы и т.д., а также квартирное и штабное имущество, в основном мебель) должны вывозиться на армейские склады и тоже передаваться по акту. Наконец, фонды, которые занимал полк, передавались немецкой администрации, временно назначенной оккупационной властью.
Все, изложенное выше, фактически означало титанический труд, к которому они готовились уже сейчас, не имея разрешения на подключение других лиц. Н, несмотря на их конспирацию, слухи просачивались через все преграды, и офицеры спрашивали Варенникова прямо в лоб:
- Нас будут расформировывать?
Он как мог, выкручивался:
- Официальных документов нет, но я, как и вы, кое-что слышал из этой области.
Но расспросы были спокойные, а некоторые добавляли:
- Хотя бы скорей, домой уже пора!
* * *
Наступил День Победы. Накануне этого праздника у командира полка произошло
весьма приятное событие – из Советского Союза приехали жена и дочь. Для всех это было
217
очень интересно и неожиданно. Очевидно, для такой категории лиц (командир полка и выше) разрешалось вызывать семьи в Германию. Праздник Победы удался в полку на славу. В поздравлениях все офицеры отмечали торжество с личным составом. До этого командир полка вместе с Варенниковым и замполитом объехал все батальоны и артиллерию полка – поздравил с Победой и пожелал счастливой жизни. А в обед офицеры штаба и служб вместе с командиром полка, пригласив медичек, связисток, писарей и других девчат военнослужащих, провели торжество в офицерской столовой. Как водится, всем выдали по сто грамм фронтовых (кстати, выдали всему личному составу полка, и все было в порядке), танцевали до позднего вечера, пели песни. На празднике, разумеется, была и семья командир полка, которая тоже веселилась вместе со всеми.
Памятный был для всех этот праздник – ведь первая годовщина Дня Победы! Он был торжественный, но и грустный, потому что первым делом, конечно, они помянули всех своих друзей – товарищей, кто не дожил до этого светлого часа. Тогда еще было в памяти свежо все то, что утрачено, и все те, кто погиб на их глазах и даже на их руках. Мажорность их настроению придавало еще и предстоящее расформирование, а, следовательно, и расставание. Директивы о ликвидации дивизии не было, но разговор о ней шел уже в полный голос, открыто и подробно. Кое-кто даже называл сроки, которые потом действительно оправдались, хотя, на взгляд Варенникова, они и затягивались.
Май прошел в ожиданиях и в вялых, никому не нужных занятиях. Но без них обойтись было нельзя, иначе личный состав будет расхолаживаться.