* * *
В общем, все было прекрасно. Через некоторое время Варенникова вызвал начальник штаба полка и говорит:
- Так ты все-таки собираешься в академию?
- В какую академию? Тем более с моей должности?
- С твоей должности можно идти в любую академию на инженерный факультет.
Это Варенникова заинтересовало. Он начал наводить справки через различные полковые и дивизионные службы, и вскоре пришел к выводу, что можно было бы поступить в Военную академию бронетанковых и механизированных войск на инженерный автотранспортный факультет.
Решение принято. Рапорт написан и начальниками поддержан. Варенников стал активно готовиться. И хотя, кажется, все стало на свое место, все-таки по-прежнему
227
душевного удовлетворения не было. Варенников чувствовал, что это какой-то компромисс с теми принципами, которых он придерживался.
Кажется, все формальности с поступлением в академию соблюдены. Подготовка прошла хорошо. На курсах подготовки в академии, организованных при дивизии, Варенников имел возможность, как и другие, подтянуться и проверить свою готовность – все было нормально. Вовремя выехал в Москву и прибыл в академию.
Прошел все комиссии, осмотры, собеседования, а самое главное – сдал хорошо вступительные экзамены. И вдруг объявляют, что автотранспортный факультет, который он имел в виду и поэтому поступал в академию, переведен в Военно-транспортную академию. А вместо этого факультета организован 2-ой инженерно-танковый факультет, на который зачисляются все сдавшие экзамены на автотранспортный.
* * *
Идя же на автотранспортный факультет, Варенников рассчитывал, что, имея специальность инженера автомобилиста, в случае дальнейшего сокращения Вооруженных Сил мог легко найти себя и на гражданке. Он никогда не мечтал стать танкистом, тем более, танковым инженером.
Конечно, Варенников кинулся в кадры и потребовал, чтобы его перевели в Военно-транспортную академию на автотранспортный факультет. Ему ответили, что никто этим заниматься не будет, и что приказом он уже зачислен слушателем 2-го инженерно-танкового факультета академии. Сгоряча он написал в резкой форме рапорт об отчислении. Через два дня его вызвали в отдел кадров академии “прочистить” мозги и вручили предписание для возвращения в часть, где записано, что отчислен решением мандатной комиссии, хотя ни на какую мандатную комиссию его не вызывали. Мало того, в предписании как позорное клеймо, была еще сделана приписка, что ему объявлен выговор (без объяснения - за что) и рекомендуется взыскать с него за проезд.
С этим “волчьим билетом” Варенникова отправили в свою дивизию, проклиная всех на свете кадровиков, которые поступают бездушно и бездумно, принимая самостоятельно решение по тому или иному человеку и даже совершенно не ориентируя своих командиров и начальников в сложившихся ситуациях. Хотя надо сказать честно, что было немало на его пути кадровиков, которые внимательно к нему относились.
* * *
Добравшись до Иены, где располагалась 20-ая механизированная дивизия, Варенников решил идти только к начальнику штаба полка подполковнику Фролову, и больше ни к кому. Варенников еще раньше проникся к нему большим уважением и чувствовал взаимность. Поэтому понимал, что только он мог объективно разобраться во всем случившемся. Когда Варенников предстал пред ясны очи Фролова, тот с удивлением сказал:
- А мы-то думали, что ты уже ”академик”. Да и, кажется, есть телеграмма о твоем зачислении слушателем академии.
Тут Варенников подробно рассказал обо всем, что произошло. Он перечитал его предписание и, очевидно, думал, как лучше поступить, чтобы не подставлять его и самому, конечно, не просчитаться. В итоге он пожурил его, что он не использовал великолепную возможность попасть в академию, а затем, успокоив, сказал, что жизнь на
228
этом не кончается. Позвонил при Варенникове командиру дивизиона, передал ему, что тот вернулся для прохождения службы обратно в полк, и что он сейчас подойдет, а приказ по полку на эту тему будет подписан завтра. Затем, подумав, позвонил начальнику отделения кадров дивизии и сообщил ему о возвращении Варенникова. А Варенникову сказал, что Репин находится в отпуске, но пока еще не выезжал, а Фролов остался за командира полка. Последнее Варенникова особенно обрадовало: пройдет время, все “зарубцуется” и встанет на свое место. В дивизионе Варенникова встретили, как родного. Было такое ощущение, что командир дивизиона был даже рад, что тот вернулся. Однако, как оказалось, Варенникову уже был приклеен ярлык “академика”.
- Ну, здравствуй, академик.
- Как дела, академик?
- Академик, твоя батарея когда на боевые стрельбы выезжает?