ни слова, даже сделал вид, что другого он не мог предположить, тем более был далек от “разочарования”. Затем он посвятил Варенникова в будни полка, его традиции, установившийся порядок распорядка дня, в организацию и проведение занятий, особенно с офицерским составом. Потом вместе пошли в офицерскую столовую – он холостяковал. Там встретили командира минометного дивизиона подполковника Шранковича. Познакомились, поужинали. Оказалось, что Шранкович белорус, родом из Бреста, и война его застала там же. У них получился хороший, добрый разговор.
А на следующий день состоялось знакомство со всем полком, и потекли день за днем.
В первый выходной офицер дивизиона капитан Шаталов предложил посмотреть два варианта комнат, которые сдавались. Жилья для офицеров совсем не было.
Варенников окончательно решил обзавестись семьей. Женился он на враче – фронтовой подруге.
В первый день, когда семья их объединилась, Валентин Варенников сказал своей избраннице:
- Как быть? Я же еще школьником читал “Евгения Онегина”, влюбился в Ольгу (именно в Ольгу, а не в Татьяну), и поклялся себе самому – женюсь на Ольге. А ты Елена, как нам выйти из этого положения.
- Нет проблем, - сказала его мудрая подруга, - называй меня Ольгой, а в документах пусть останется все, как есть – Елена.
Так они и порешили.
Так и прожили всю жизнь. И им вечно задавали вопросы: “Все-таки Ольга или Елена?” Они отвечали: “И то, и другое правильно”. Если дело качалось наград, других административных документов, то она Елена, а во всех остальных случаях Ольга. Ольга Тихоновна.
Облюбовали они небольшой частный домик, где хозяйка за приемлемую цену сдавала комнату. Находился дом недалеко от части и вообще был удобен со всех позиций.
Таким образом, жизнь была устроена. Служба шла хорошо. Цели были ясны и понятны.
В апреле 1950-го года полк приступил к подготовке своего лагеря, куда планировалось перейти к концу месяца. То есть 1-ое Мая надеялись встретить уже в летнем лагере. Неожиданно к Варенникову в кабинет вошел полковник Лонге. Прищурил глаза, как обычно, и хитро улыбаясь своими большими губами, говорит:
- Пошли!
Он был ниже среднего роста, очень плотный, однако не толстый, ходил быстро – в нем чувствовалась физическая и духовная сила. Любой, кто с ним знакомился, сразу проникался уважением и симпатией.
- Что же Вы не спрашиваете, куда мы идем?
- Если начальник сам не говорит – куда и зачем, то, видимо, задавать подчиненному вопросы неэтично. Надеюсь, сейчас все выяснится.
- Верно. Нас вызывает командир полка, и в интересах нашего полка мы должны будем выполнить боевую задачу, – все такими же загадками, сказал Лонге, и опять стал хитро улыбаться, явно заинтриговав Варенникова.
Однако Варенников сделал вид, что ему все нипочем, и вопросов не задавал, и тоже улыбался - для солидарности. И действительно, почему не улыбаться? Ведь боевая задача ждет нас в мирное время.
Командир полка усадил их к столу, а сам, расхаживая по кабинету, стал говорить о том, что весь личный состав полка и его командир надеются на положительный исход операции, которую Варенникову предстоит выполнить с Лонге. Последний заметил его недоуменный взгляд и сказал:
232
- Я, товарищ командир полка, майору задачи пока еще не рассказал.
- Ах, вот как? Ну, так я разъясню. С выходом полка в лагерь мы сразу же приступаем к капитальному ремонту всех казарм. Для этого кое-какие материалы типа кирпича, цемента и досок уже нашли, а вот водопроводных труб, электропроводов, гвоздей, олифы, краски, стекла нет и приобрести их невозможно. Поэтому надо провернуть следующую операцию.
Поскольку их полк имеет почетное название “Кишиневский”, да три боевых ордена, надо выехать в Кишинев, прорваться к Первому секретарю ЦК Компартии Молдавии Леониду Ильичу Брежневу и доложить ему обстановку, делая основной упор на то, что Кишинев является нашим шефом. Как человек военный, он поймет наше положение и, конечно, поможет. От вашей поездки зависит все. Надо повесить все награды. Вы – наша делегация.
Задание, конечно, было ясно. Неясно было лишь, как “прорваться” к такому начальнику. Ни у Лонге, ни, тем более, у Варенникова опыта в этом не было. Лонге шутил:
- Штыком и гранатой пробились ребята…
Они составили перечень всех материалов, согласовали с заместителем командира полка по тылу, затем – с командиром полка и, получив добро, отпечатали письмо-просьбу в трех экземплярах. На следующий день они уже дремали в вагоне, прислушиваясь к перестукиванию колес. Каждый думал о своем. Варенников вспоминал бои за Одессу, особенно за село Христофоровку, где мог сложить свою голову. Но и после Одессы такая возможность ему выпадала не раз – вначале на Днестровском плацдарме в районе Паланки, где ждала верная погибель, если бы остались еще на одну, полторы недели, и на плацдарме в районе Шерпен, когда в результате внезапного мощного контрудара немцев площадь их плацдарма уменьшилась в три раза. Но они его все-таки удержались. Да, красавица Одесса далась им не просто. Это сейчас “шаланды полные кефали” знаменитый Костя-морячок снова привозит на Молдавку и Персень, а тогда было горячо и не до кефали.