* * *
В Одессе они сделали пересадку и отправились в Кишинев. В столицу Молдавии прибыли утром. Привели себя в порядок и сразу отправились в ЦК. В бюро пропусков Лонге сразу потребовал вызвать ему коменданта и появился полковник с синими петлицами КГБ. Лонге предъявил ему их документы и письмо Л.И. Брежневу, подписанное от имени личного состава Кишиневского механизированного полка его командиром.
- Мы должны не только лично передать письмо, но как делегация встретиться и устно доложить, как живет и учится личный состав. Поэтому очень Вас просим доложить Леониду Ильичу о прибытии нашей делегации. Нам потребуется всего несколько минут для доклада.
Полковник КГБ, внимательно и с интересом выслушав Лонге и, пообещав решить вопрос, исчез. Вернулся минут через 15-20.
- Пойдемте, я провожу вас.
Лонге, к удивлению Варенникова, немного подрастерялся, начал суетливо проверять свою папку, отыскал перечень материалов, еще какие-то справки, и они отправились. Его волнение передалось и Варенникову – он тоже стал почему-то нервничать. По дороге к ним молча присоединился майор в такой же, как у полковника, форме. В приемной находилось двое штатских. Сопровождавший их полковник сказал:
233
- Вот привел. Обратно их выведет товарищ майор.
Майор в знак подтверждения принятой команды кивнул головой, а полковник, попрощавшись, ушел. Один из штатских обратился к Лонге:
- Вы готовы? У Леонида Ильича Константин Устинович. Беседа будет в его присутствии. Вы готовы?
Лонге опять засуетился и глянул на Варенникова. Варенников сказал:
- Конечно, готовы.
Штатский исчез за дверью, потом тут же появился и, широко распахнув дверь, громко объявил:
- Заходите, товарищи.
Лонге чуть ли не строевым шагом рванулся вперед. Варенников – за ним, стараясь идти в ногу – порядок должен быть во всем. У Лонге вся грудь была в орденах и медалях. Со своей бритой большой головой и широкой грудью он был похож на монумент. Варенников же, длинный и худой, в этом “дуэте” не смотрелся. Ранжир у них выглядел недостаточно эффектно, потому Варенников держался несколько левее и на полшага сзади. Они “отрубили” несколько шагов и остановились посреди просторного кабинета.
Из-за стола поднялся такой же крепкий и сбитый, как борец-тяжеловес, симпатичный человек, одного роста с Лонге, однако в отличие от него – с пышной шевелюрой.
Он приблизился к делегатам, энергично поздоровался и, не дав ничего сказать Лонге, обратился к своему товарищу, который тоже поднялся, но стоял у стола – это был Черненко.
- Костя, смотри, какие красавцы, сколько орденов, какие богатыри!
- Да, делегация, что надо, - подтвердил Черненко.
Их усадили. Принесли чай. Лонге пытался несколько раз вставать для доклада. Но Леонид Ильич все усаживал его и, наконец, попросил:
- Спокойно, сидя, расскажите, как вы живете, какие задачи решаете, что вас беспокоит?
Этот мирный, добрый тон, конечно, снял напряжение. Дальше все пошло как по маслу. Полковник Лонге, попивая чай, подробно рассказал о боевом пути полка, за что получил ордена и почетное наименование “кишиневский”, как полк (точнее, дивизия в целом) попала в Черкассы, как организована жизнь, быт и боевая учеба, какие у полка проблемы. Дойдя до основной цели их визита, он достал из папки отпечатанный листок с перечнем материалов, затем вдруг неожиданно для всех достал большой платок и, приговаривая: “Хорош чай”, начал вытирать свою бритую голову и шею. Все рассмеялись. Варенников-то понимал, почему полковник вспотел: надо было как-то помягче выразить их просьбы, но как? Как все это доложить, чтобы оно выглядело и корректно, и убедительно и, что самое главное, обеспечило бы принятие положительного решения.
- Тут вот мы перечислили, что желательно нам для проведения ремонта… - нерешительно промолвил Лонге извиняющимся тоном и протянул Леониду Ильичу листок.
Пробежав глазами лицевую сторону, Брежнев перевернул листок наоборот, но там ничего не было. Тогда он опять начал читать напечатанное и, сделав суровое лицо, покачал головой, делая какие-то пометки прямо на листе:
- Да, вы размахнулись… Это же капитальное строительство нового военного городка?!
Лонге опять достал носовой платок, сталь усердно вытирать затылок, и едва слышно произнес:
- Это мы по максимуму, завышено… Конечно, рассчитываем на то, что можно.
Тем временем Леонид Ильич передал листок со своими пометками Черненко и
234