* * *
Осенью 1950-го года Варенников написал рапорт о своем желании учиться в Военной академии имени М.В. Фрунзе, которая давала образование широкого спектра. Буквально через несколько дней получил положительное разрешение командования полка и дивизии. Документы были отправлены в округ, откуда устно сообщили, что он внесен в список кандидатов. Уже осенью Варенников приступил к капитальной подготовке к вступительным экзаменам. Фактически он вынужден был заново пройти курс 10-го класса средней школы и получить аттестат. Капитально готовился по военным дисциплинам, особенно по тактике, знание вооружения и военной техники. Помощником Варенникову в подготовке помогал в первую очередь полковник Лонге.
* * *
1-го января 1951-го года у Варенникова родился первый сын – Валерий, крупный, крепкий малыш, который, как говорят, развивался не по дням, а по часам. С появлением ребенка семья становится уже настоящей, полноценной. Конечно, было непросто. У Варенникова много времени уходило на службу и на подготовку к поступлению в академию, помогать жене капитально он не мог. Она крутилась с малышом и по дому, однако все успевала.
Весной 1951-го года Варенникова включили в комиссию по всестороннему испытанию гусеничного транспортера среднего (ГТС). Это была суперсовременная по тем
236
временам машина, и ее надо было капитально провентилировать в эксплуатации по всем параметрам. Варенникову импонировало такое доверие, хотя испытания требовали дополнительного времени.
Летом 1951-го года Варенников уезжал в Москву на вступительные экзамены. Провожали его все: жена с сыном, и командование, и друзья. Все желали, вздыхали, тревожились. А ему не хотелось переживать, что вообще-то для него не характерно. Обычно, когда предстояло большое или малое испытание, он переживал. Внешне это не проявлялось. А вот когда испытание особо сложное, то он “каменел” и максимально мобилизовывался. А так происходило всегда, и особенно на войне. Поступление в Военную академию, хотя это и определяло судьбу его дальнейшей жизни, он воспринял совершенно спокойно. Может, потому что долго готовился и “перегорел”, то ли подготовка была крепкой и основательной, или же сказался прежний опыт поступления в Военную академию, когда он успешно сдал вступительные экзамены? Скорее всего, все вместе взятое и создавало в нем уверенность, что он непременно поступит. Начальникам и друзьям его самоуверенность была не по душе. Лонге спрашивал перед прощанием:
- Ну, как?
- Что, как?
- Самочувствие, моральный дух? Мандражируешь?
- Да нет. Я спокоен, моральный дух на уровне, самочувствие прекрасное. Уверен, что в академию поступлю. Я же как готовился? Даже в отпуск не пошел!
- Но, понимаешь, кроме знаний, там еще мандатная комиссия, медицинская…
- Ну, и что? У меня все нормально.
* * *
Вот и Москва. Отметившись в отделе кадров академии, Варенников вместе с другими абитуриентами отправился на академическом автобусе в сопровождении офицера в Подмосковье – лагерь академии, который располагался в красивом живописном месте по дороге на Наро-Фоминск.
Лагерь состоял в основном из строений барачного типа, но оборудован был очень хорошо, все условия для занятий жизни и быта имелись. Радио и газеты дополняли все остальное. Единственное, что здесь не было предусмотрено – это почтовое отделение. Каждый хотел бы сообщить домой телеграммой о прибытии, но они ограничивались письмами, которые оставляли у дежурного, а последний отправлял их с оказией на почту в Москву.
Режим у них был жесткий, солдатский: подъем, физзарядка, приведение себя в порядок, завтрак и затем занятия до обеда. Все находились в своих классах. Очередных вызывали в комнату, где шли устные экзамены. Все было организовано четко.
Взаимоотношения между самими офицерами-кандидатами, а также между кандидатами и преподавателями были самые доброжелательные. Всю вторую половину дня и свободные от экзаменов дни все капитально занимались. Всем стало известно, что к экзаменам допущено ровно столько, сколько надо набрать, плюс десять процентов. То есть на одно место было 1,1 кандидата. Поэтому у подавляющего большинства было много шансов попасть в академию. На это не мог рассчитывать лишь тот, кто вообще ничего не знал, и к кому мандатная комиссия имела претензии.
Месяц прошел как один день. И, наконец, настало утро, когда абитуриентов построили и зачитали фамилии тех, кто был зачислен слушателем первого курса Военной академии имени М.В. Фрунзе. Эти списки были вывешены на доске объявлений и в помещении штаба лагеря.
237