В эти годы наборы на учебу были большие. На основных факультетах академии имени М.В. Фрунзе было шесть курсов, то есть по два на первом, втором и третьем. Кроме того, в академии был разведывательный факультет. Вообще, в стенах академии в то время училось одновременно несколько тысяч слушателей.
Правда, поступление в академию оказалось не столь гладким. Если сами экзамены для Варенникова особого труда не составляли, но медицинской комиссии, и особенно мандатной, Варенников довольно опасался.
На медицинской комиссии, однако, все прошло без замечаний – за исключением хирурга. Это он предполагал еще в Черкассах. Поэтому не особо сопротивлялся, когда его включили в сборную дивизию по плаванию. Приобретенный второй разряд, конечно, поднимал его шансы, поэтому значок этот во время экзаменов Варенников прикрепил рядом чуть ниже гвардейского знака, а удостоверение положил в карман – на всякий случай для врага. И случай, надо сказать, представился. Хирург его щупал и так, и этак. Варенников и приседал, и прыгал на корточках и прочее. Тем не менее, эскулап” обратил внимание на небольшую отечность, которую имела левая нога после ранения. И хотя Варенников убеждал врача, что ему это не мешает, тот сурово ответил:
- Сегодня не мешает, но с годами все это может сказаться.
- Да с годами каждый из нас вообще уйдет в отставку. А ближайшие 20-30 лет ноги будут носить меня так же, как носили до этого. Хотите, я продемонстрирую, на что способна у меня левая нога.
И он в темпе десять раз присел и встал только на одной левой ноге. Это подействовало. Затем вынул совершенно “свежее” удостоверение, свидетельствующее, что он имел второй разряд по плаванию, и в довершение сказал, что уже здесь, в академическом лагере, сдал все нормы по легкой атлетике, в том числе по бегу на короткие и длинные дистанции – согласно плану приема в академию. Доктор вначале мялся, но потом махнул рукой, поставил в его карточке в графе “хирург” четкое и крупное слово “здоров” и свою роспись. Варенников горячо поблагодарил его, и они расстались.
* * *
А вот с мандатной комиссией было посложнее. Кстати, на ее заседании присутствовал полковник Шляпников – заместитель начальника факультета по политической части. Как в дальнейшем Варенников выяснил, приятель заместителя полка, в котором служил Варенников в Черкассах. Заместитель полка постоянно питал неприязнь к Варенникову, как конкуренту: почему в Кишинев ездил с Лонге не он, а Варенников. Ему все старались разъяснить, что это личное решение командира полка, он специально подбирал хорошо награжденных, а у замполита наград не было, и что он в этом не виноват – кому-то надо было и в училищах в годы войны готовить кадры на фронт. Но он не унимался, постоянно завидовал Варенникову, и как только встречался с полковником Лонге, вновь и вновь начинал этот разговор - почему не он ездил в Кишинев к Брежневу. Лонге, правда, проанализировав все это, предупреждал Варенникова, что с последним тот должен вести себя поаккуратнее.
Варенников все это принял к сведению, и у него с замполитом полка в последующем проблем не было. Казалось, тот, наоборот, был к Варенникову всегда внимательным и относился доброжелательно. Даже характеристику, которая требовалась в академию, им была написана хорошая. У Варенникова не было никаких оснований злиться на замполита, он не понимал, что в одном мундире, который носит замполит, было, как минимум, два человека: один добрый, второй завистливый.
Замполит факультета, правда, сидел в комиссии и молчал, наблюдал. Многие
238