предпоследнему справа дому он заметил, что во дворе на скамейках сидят уже немолодые женщины. Он поздоровался, завел разговор.
- Ищу комнату на три года. Поступил учиться.
- Это, небось, во Фрунзе или в политическую?
- Во Фрунзе.
Варенников понял, что во все эти вопросы женщины посвящены не хуже его. Они дружно заверещали. Затем одна из них говорит, обращаясь к небольшой кругленькой бабусе:
- Елизавета Ивановна, так ведь ты хотела сдать?
- Оно, конечно, можно было бы. Я у дочки поживу, так ведь малое дите у них. Как соседи-то?
- Да соседи все здесь: баба Маня и Катя. Как Вы, баба Маня?
- Да я-то что? Как вот Екатерина? Я-то непротив.
Все обратились к Екатерине, долговязой женщине, которая, как оказалось, была женой рабочего и сама тоже работала, но в ночную смену.
- Как скажете, баба Маня, так и будет. Вы же одна у нас командир в квартире и дворник на пол-улицы.
Решили, что Варенников мог бы здесь и обосноваться. Елизавета Ивановна пригласила его в дом. Квартира находилась на первом этаже. Сразу при входе – здоровенная кухня. Здесь стояла общая газовая плита, водопровод с раковиной. Каждая хозяйка имела свой стол и кое-что по мелочи. Отсюда двери вели в три отдельные комнаты и туалет. Комната для Варенникова была первая справа. Очень удобная, квадратная, с большим окном, хорошо обставленная. Варенников сразу прикинул, как у них здесь все может быть устроено. Что ж, вариант хороший. Поинтересовался в отношении тепла зимой. Елизавета Ивановна заверила, что никаких проблем.
- Сколько Вы просите?
- Учитывая, что вас трое, комната полностью обставлена, вся мебель и прочее – в вашем распоряжении, я хочу, не торгуясь, 600 рублей. Цена, конечно, большая, но зато есть все, и академия рядом.
Варенников приуныл: 600 рублей для их бюджета – это больше 25 процентов (его месячное денежное содержание было 2200 рублей). В Черкассах он платил 200 рублей за комнату и кухоньку, да и сама жизнь там дешевле. В Москве, конечно, будет сложно. Однако выхода не было – он согласился. Бабка сразу поставила условие – деньги вперед. Варенников тоже поставил условия – отсчет начинается с 1-го сентября. Пока он съездит за семьей, привезет ее в Москву, к этому времени и сделает первую оплату. Елизавета Ивановна согласилась. Они вышли во двор и объявили, что теперь он, хоть и временный, но их сосед.
На следующий день на организационном совещании слушателям еще раз представили их начальника курса генерал-майора Кудрявцева. Он зачитал состав групп и объявил, что старшиной курса назначается полковник Лукашевич. Им оказался длинный, лет 30-35, верзила, тоже слушатель академии. Затем показал им двух старшин полукурсов (то есть курс делится на две части и во главе каждой – старшина полукурса – тоже полковник). Почему-то в лагере все это “начальство” казалось каким-то другим – более близким и демократичным. А теперь у них появился налет официоза, хотя они были такими же, как подполковник Васильев (он был старший группы), подполковник Глазов, подполковник Дыбенко, подполковник Крикотень, майор Костин, Бочкарев, Григорьев, Жигулин, Керимов, Козьмин, Лединцкий, Варенников, капитан Кабалин и старший лейтенант Барабидзе. Всего 14 человек.
Григорьев был из войск МВД. Керимов, Каталини и Барабидзе – офицеры кавказской национальности, были по распоряжению Берии зачислены в числе других
242