* * *
Уже через несколько месяцев после смерти Сталина, Варенникова, который уже учился на третьем курсе, начали вызывать в особый отдел академии (КГБ). Точнее, вызывали в отдел кадров, а беседу вел работник особого отдела. Разговор был более чем странный:
- Ваша фамилия Варенников?
- Да.
- Что “да”?
- Моя фамилия Варенников.
- Имя и отчество?
253
- Валентин Иванович.
- Вы сын Ивана Семеновича Варенникова?
- Нет, я сын Ивана Евменовича Варенникова.
- Вы знаете генерал-лейтенанта Варенникова Ивана Степановича?
- Нет, не знаю, точно, лично не знаю, но о нем слышал.
- Когда, где и что Вы слышали о нем?
Варенникову приходилось подробно рассказывать о событиях под Сталинградом, о том, как он там узнал, что начальником штаба фронта является генерал Варенников Иван Семенович… Что касается его отца, то он пенсионер, проживает в настоящее время в городе Сухуми.
Собеседник на этом разговор не заканчивал, но предупреждал, что его еще вызовут. И действительно, через день-другой его опять приглашали в тот же кабинет, и уже другой офицер, тоже подполковник, задавал те же вопросы. Естественно, он давал те же ответы. И это продолжалось две недели. Наконец, Варенников обратился к парторгу его курса – подполковнику Юденкову. Он был как бы замполитом курса. Они сидели у него в кабинете. Варенников рассказал ему всю ситуацию. Он молчал, отведя взгляд куда-то в сторону, чувствовалось, что он хотел что-то сказать Варенникову (сказал только по окончании учебы), но не мог. Лишь посоветовал:
- Я знаю, что Вас, как и некоторых других, чьи дипломные работы взял под личный контроль начальник академии генерал армии Курочкин, он периодически вызывает на собеседование. Думаю, что будет очень кстати в конце такого разговора обратиться по личному вопросу и доложить сложившуюся ситуацию. При этом сделать акцент на то, что это Вас тревожит и, конечно, сказывается на подготовке дипломной работы.
Не успел Варенников вернуться в свой класс-аудиторию, как вдруг ему сообщают, что через два часа он должен быть у начальника академии с дипломной работой. Он даже встал от неожиданности – будто кто-то подслушивал их с Юденковым разговор и принял меры. Это было везение. Быстро просмотрел письменный доклад (а его готовили все слушатели и корректировали каждую неделю) о состоянии подготовки дипломной работы, разложил свою огромную карту и “пополз” по ней, разбираясь с обстановкой на местности (точнее, восстанавливая все в памяти). Начальник академии любил, чтобы слушатели, не глядя на карту, докладывали обстановку, называя на память все свои части и части противника, их состояние и положение, а также населенные пункты, высоты, реки и т.д. Потом Варенников набросал схему своего короткого доклада и перечень вопросов, которые он намерен уточнить, и указал, с кем или у кого он намерен это делать.
Но никак не мог придумать естественный переход от делового разговора по диплому к своему личному делу. И так, и этак прикидывал, но все выглядело неуместно, неуклюже и даже неприлично. Поэтому к начальнику отправился в несколько подавленном настроении. Знал, что в приемной надо быть не позже за 5, а лучше 10-15 минут до назначенного времени. Дело в том, что начальник академии хоть и педант – вызывал обычно в точно назначенное время, но иногда говорил адъютанту: “Если придет раньше, пусть заходит”.
И в этот раз Варенников зашел в кабинет и представился начальнику академии за 10 минут до назначенного срока. Начальник академии кивнул:
- Располагайтесь.
Это означало, что Варенников должен был развернуть свою карту на столе “лицом” к нему, а к себе “вверх ногами”, подготовить весь свой справочный материал и доложить: “Я готов”.
Начальник выходил из-за своего рабочего стола, садился за большой стол, на котором была развернута карта, приглашал Варенникова сесть, и спрашивал, как обстоит дело с написанием работы. Тот докладывал – подробно, но уже в установленной форме,
254