отвечал на встречные вопросы начальника, но они только помогали ему раскрыть лучше всю картину. Затем Варенников перешел к докладу по карте – об обстановке, замыслу действий и т.п. Они оба поднялись со своих мест, и Варенников по карте небольшой указкой доложил обстановку, называя воинские части и местные приметы. В конце сообщил, какие вопросы должен еще уточнить. Он чувствовал, что доклад у него получился. Курочкин при всех его прекрасных качествах был несказанно суховат и скуп на оценки. Но когда Варенников закончил, он вдруг сказал:
- Спасибо. Вы бы могли хорошо работать в крупном штабе.
- Благодарю Вас, товарищ генерал армии, - сказал Варенников, а сам почувствовал, что его можно было понять двояко: или – благодарю, но не хочу, или – благодарю и пойду с большим удовольствием.
А поскольку он при этом улыбнулся, Курочкин воспринял его ответ, как не хочу, и поэтому сказал:
- Молодые офицеры, как правило, стараются избежать работы в штабе. А зря. Чтобы стать настоящим военачальником, тем более большого калибра, надо обязательно попробовать работу в штабе. Там раскрываются большие масштабы, Вам будет легче оперировать высокими категориями. Вы подумайте. Ну, да это на будущее. А сейчас мы могли бы и закончить, если у Вас нет новых “изюминок”.
В это понятие начальник академии вкладывал дополнительное включение в уже отработанный замысел новых ярких эпизодов, обогащающих обстановку и делающих действия сторон более динамичными.
- Есть два дополнительных предложения, - сказал Варенников и изложил их. – Первое – действующий в моей работе стрелковый корпус устанавливает через свою разведку связь с партизанами и вместе с ними проводит одну частичную операцию по разгрому небольшой группировки противника на открытом левом фланге. И второе – войска корпуса уже в самом начале наступления проводят боевые действия своими резервами и левофланговой дивизии по отражению контратаки силами из двух дивизий, тем самым усложняют обстановку не только в полосе корпуса, но и в целом на фланге армий.
Курочкин оживился. Видно, предложение ему понравилось. Однако он сказал:
- В отношении партизан. Думаю, что вам не надо в это втягиваться. Во-первых, это прерогатива фронта и даже Ставки, редко – армии. Во-вторых, это очень сложный вопрос, особенно организация взаимодействия сил и средств, действующих с обеих сторон фронта. В-третьих, в этом замысле, который у вас уже оформился, партизаны, конечно, должны сосредоточить огневые силы, чтобы обеспечить успех на направлении главного удара фронта. Хотя события на флангах часто предопределяют успех всей операции. Вообще, вопрос интересный, но применительно для стрелкового корпуса – тяжеловатый. Вот когда Вы разработаете фронтовую операцию, надо будет вспомнить и об этом.
Что касается контрудара по левому флангу (а это не контратака, а контрудар, осуществляемый двумя дивизиями и поддерживаемый артиллерией и авиацией), то он приемлем. Это оживит работу. Но Вам надо подумать, кто и как должен действовать, чтобы удар противника был отражен гарантированно, а затем он, понеся потери, отступал. Здесь должны быть сильные аргументы, убедительные доказательства того, что наши войска способны отразить контрудар. Иначе – государственная экзаменационная комиссия посчитает, что противник прорвется, следовательно, провалится наступление, а вместе с этим провалится и Ваша работа. Это недопустимо. Но эпизод очень интересный и его надо включить. Итак, будем считать, что вопросы разобраны.
И тут же Варенников решился:
- Товарищ генерал армии, большое спасибо за проявленное внимание к моей
дипломной работе. Но, прежде чем уходить, я хотел бы, если Вы позволите, обсудить
255