один личный вопрос, который меня очень беспокоит.
- Что случилось? – удивленно поднял брови Курочкин.
Варенников подробно рассказал о вызовах его к уполномоченному особого отдела.
- Иван Семенович, Иван Семенович… - генерал провел рукою по гладко выбритой голове, брови опустились, даже нахмурились. – Я его отлично знаю… Вы можете идти спокойно учиться. Я вижу ясность. До свидания.
Вернувшись к себе в класс, Варенников сразу был атакован всей группой:
- Ну, как?
Всем было интересно, как прошла встреча с начальником академии. Варенников подробно рассказал, опустив эпизод с особым отделом. В тот же день повстречался с Юденковым и изложил ему реакцию и ответ начальника академии. Тот облегченно вздохнул:
- Теперь я уверен, что Вы будете работать спокойно. Есть тут у нас один начальник, который неравнодушен к Вам. Вот он, очевидно, и стимулирует особистов.
Юденков не мог назвать ему фамилию того начальника, но его призрачный намек и без этого был достаточно ясен – это дело рук Шляпникова. Удивительно злопамятный и мстительный человек! Никак не мог понять Варенников, почему на должности политработников попадали такие бездушные злые люди, как Шляпников? Это же настоящая беда для армии! Когда Варенников выпускался из академии, Юденков подтвердил его догадку. Зато сам Юденков был прекрасным человеком – сразу с первых слов располагал к себе и потом ни разу не давал повода усомниться в нем как человеке.
Уже много лет позже Варенников узнал, что генерал-лейтенант И.С. Варенников, одно время работавший с Жуковым, был беспричинно арестован. Дело было состряпано по указанию Берии, но без причастности Хрущева. В свое время генерал-лейтенант И.С. Варенников был начальником Сталинградского фронта, а членом Военного совета этого же фронта был генерал-лейтенант Хрущев. Между ними не было не только никакого согласия, но даже наоборот – они не терпели друг друга.
Когда Никита Хрущев взошел на олимп партийной и государственной власти, он решил отплатить Ивану Семеновичу Варенникову за инцидент под Сталинградом. Репрессивная машина была запущена и задела косвенно и слушателя академии Варенникова, как однофамильца.
* * *
Между тем жизнь в академии шла своим чередом. Приближались судьбоносные дни – государственные экзамены, защита дипломной работы. Но время от времени в привычной жизни слушателей случались пусть не яркие, но довольно интересные события. Например, было объявлено “революционное” изменение в форме одежды – шпоры отменялись вообще, а клинки (шашки) – остались только на парадах. В целом это было воспринято слушателями положительно, но привычка – вторая натура. И хотя офицеры демонстративно открыли окна и выбросили шпоры на газоны на радость московским мальчишкам, но на душе осталась грусть: как это – Военная академия имени М.В. Фрунзе будет проходить на параде без шпор? Ведь они украшали строй, придавали ему остроту, силу. И вдруг идти с сапогами без шпор.
А потом все улеглось и образовалось. И сейчас без шпор и клинков академия, традиционно открывая парад, выглядит прекрасно. Точнее, выглядела.
256
* * *
Второе полугодие последнего курса в академии прошло уже с “пристрелки” кадровых органов по отдельным слушателям. Таких слушателей считали выдающимися личностями. Они могли быть назначены на должность командира полка, или даже заместителя командира дивизии, или в крупный штаб. Это было весной. Летом начали добираться до основной массы. Потому подготовка к государственным экзаменам и защита дипломной работы тесно переплетались с постоянным обсуждением ситуации. Обычно один из слушателей группы Варенникова майор Жигулин расстилал на столе изрядно потрепанную карту Советского Союза и слушатели, собравшись вокруг нее, отыскивали место, куда предназначался очередной выпускник. Занятия бросали и по косточкам разбирали только эту проблему. Кто-то там или поблизости служил, кто-то что-то слышал об этих краях или об этой части, куда направляли их товарища. Больше всего их интересовали природно-климатические условия, обеспеченность района и в чем есть нехватка (чтобы на всякий случай захватить с собою), оценки командования, особенно соответствующие войскам округа.
Дошла очередь до Варенникова. Беседу с ним вел подполковник из отдела кадров. К этому времени он тоже получил очередное звание, как и у кадровика, подполковник. Ведущий беседу старался казаться любезным, обходительным, но характер некоторых вопросов носил неприятный оттенок. Варенников в кабинете представился. В ответ вместо “здравствуйте” услышал удивление:
- О, да Вы уже подполковник?
- Почему “уже”? Вышел установленный срок, оснований для задержки звания у командования академии не было. Не я один получил очередное звание.
- Садитесь. Это я сказал в связи с тем, что в карточке-анкете Вы еще майор.
Он выслушал пояснения молча. Кадровик приступил к опросу:
- С Вами беседовали органы о Ваших отношениях к генералу Варенникову Ивану Семеновичу?
- Беседовали.
- Ну и как?
- Что как? Они выяснили, что это однофамилец, никаких родственных уз нет. Думаю, что это известно и Вам, и командованию академии. Не понимаю, почему с этого начинаете разговор?
- Вы до учебы в академии служили в Киевском военном округе? – кадровик резко перешел на другую тему и ближе к делу. Видно, понял, что не стоит дальше обострять их разговор.
А Варенников думал: эти кадровики, как правило, зануды. Причем, чем ниже их звание и служебное положение, тем они злее и стараются казаться всемогущими. Конечно, были и исключения – начальник отдела кадров 20-ой механизированной дивизии, поставивший Варенникова на путь военной службы, старший офицер Управления кадров Северного округа подполковник Чичвага, рассмотревший в нем потенциального командира полка. Но были и другие. И главное, отнюдь, не в том, что конкретно они сделали для Варенникова лично, а в том, могут или не могут они правильно, по-человечески разговаривать с офицерами. Вот и теперь, с какой целью кадровик напоминает эпизод беседы с работниками КГБ? Конечно, чтобы, во-первых, подчеркнуть, что он все знает и все может, и, во-вторых, доставить собеседнику неприятность, тем самым в какой-то степени подавить его, сделать сговорчивым, когда речь пойдет о конкретном и не очень приемлемом назначении. Вместо того чтобы поздравить с получением очередного звания и пожелать хорошей службы, удивленно
257