край света. Видя тупиковую ситуацию, и не желая больше мурыжить своих товарищей, тот торжественно встает и объявляет:
- Подполковник Варенников назначается туда, где Макар телят не пас. А именно: в бухту Провидения. Плюс к тому и на штабную должность.
Все сочувствующе притихли. А он улыбался. Улыбался потому, что видно, только он удостоен такого внимания.
Опять все прильнули к карте. Действительно, получилось грандиозно! От Москвы на Восток через всю страну, по горизонтали, до Хабаровска и далее – до Владивостока. А там, на пересыльном пункте, необходимо ожидать грузопассажирский пароход, который при нормальных климатических условиях ходит на Чукотку один раз в неделю. А осенью – в две недели раз. И в пути тоже две недели. Об этом же можно только мечтать.
Эти сведения слушатели собрали по крохам прямо в группе – у тех, кто там служил или имел какое-нибудь к этому отношение. Вдруг старший группы Васильев говорит:
- Между прочим, Валентин, ты зря улыбаешься. Это тебе не прогулка. Тем более что твоя жена ждет твоего ребенка. Тебе, конечно, ничего, а как ей? Ты подумай.
Все его поддержали и начали советовать, что в этих условиях надо просить, чтобы изменили назначение. Но это выходило за рамки его принципов. На следующий день после занятий остались Кузьма Васильев, Михаил Дыбенко (член партийного бюро курса) и Варенников. Снова стали обсуждать ситуацию. Оба давили на него, чтобы тот написал рапорт о пересмотре его назначения с учетом положения жены и через начальника курса подал его по инстанции. Тот с ними не соглашался:
- Вы только поставьте себя на мое место: я даю согласие, а на второй день пишу рапорт с просьбой пересмотреть назначение. Вроде мне до этого не было известно состояние жены. Между прочим, когда я объявил жене о предстоящей нашей службе на краю света, то она восприняла это как должное. Даже проявила интерес.
- Да она, как и ты, просто не представляет сложности самой поездки! – перебил Варенникова Васильев. – Целый месяц в пути, никаких врачей и вообще капитальной медицинской помощи. На пароходе, конечно, судовой врач и медпункт есть, они только и предложат таблетки от головной боли. Нет, надо решение менять.
Договорились, что Васильев устно доложит обстановку начальнику курса генералу Маковчуку, а Дыбенко – секретарю партийного бюро курса подполковнику Юденкову. А Варенников на всякий случай наведет справки о самой поездке, о жизни и быте на Чукотке, о службе.
Уже в этот же день, когда с Варенниковым была проведена беседа, весь курс узнал о его предстоящем назначении. Слушатели его курса и до этого относились к нему уважительно, а в связи с этим событием зауважали еще больше, но вместе с тем в разговорах и при встречах пробивались нотки сочувствия. Варенников делал вид, что ничего не замечает.
Как-то встретился со старшиной курса полковником Лукашевичем:
- Ну, ты что, к чукчам собираешься?
- Да вот, подвернулось счастье. Хотел Вас попросить, чтобы порекомендовали, с кем еще из слушателей курса переговорить, чтобы навести справки о крае?
- Так в первую очередь переговори с подполковником Игнатьевым. Он с Дальнего Востока. А я посмотрю, с кем можно еще посоветоваться.
В тот же день Варенников встретился с Игнатьевым. Ничего нового о том, как добираться железной дорогой и морским путем, он ему не сказал. Правда, из-за того, что на пересыльном пункте в порту неуютно и холодно, надо взять с собой два-три шерстяных или хотя бы байковых одеяла. Что же касается жизни на Чукотке, то он на него нагнал страху, как мог: там и цинга косит всех подряд (теряют зубы, зрение), там и туберкулез, а летом нет спасения от гнуса, а зимой страшные морозы, все и всех заметает снегом, в
259
котором люди живут, ожидая весны. Там постоянно ломается связь и вечные проблемы с отоплением, самое надежное – это печка да хороший запас угля и керосина на зиму. А продукты одни – только консервы.
- В общем, если выживешь, то это счастье, - заключил Игнатьев.
- А сам-то ты, где служил?
- На Камчатке. Там полегче, но тоже очень тяжело.
- Ну, ты же вот выжил? Опять же замена через три года.
- Вероятно, через три. Но эти три года…
Словом, Варенников понял, что служба в таких краях – это не рост. Впрочем, иного он и не представлял. Но рассказчики обычно сгущают краски для того, чтобы человек максимально мобилизовался. И это правильно.
Внезапно к ним в группу пришел подполковник Юденков и обращается к Варенникову:
- Пойдем, поговорим.
Прохаживаясь по коридору, Юденков сообщил Варенникову, что по командной линии и по партийно-политической в Главном управлении кадров пошла информация о том, что его жена в положении, на последних месяцах, а согласно приказу министра обороны (в то время – военного министра) в такие поездки офицерскую семью посылать нельзя.
- Поэтому, - сказал Юденков. Вас должны вызвать вновь. Надо вооружиться справкой от врача. И с этим кадровиком не миндальничать. Им лишь бы заполнить свои клетки.
Действительно, через некоторое время Варенникова вновь вызывают в отдел кадров академии, где проводят беседу кадровики высших инстанций. За столом подполковник (отдельно за другим столом еще офицер).
- Здравствуйте, садитесь. С Вами уже была беседа, и Вы дали согласие ехать служить на Чукотку.
- Да, я такое согласие дал.
- Почему же Вы не сообщили, что Ваша жена ждет ребенка?
- Во-первых, мне предложили одно место, без выбора, и, во-вторых, мне не было известно положение, которое регламентирует ситуации, подобные моей. Вопросов же о составе и состоянии семьи мне не задавали. Самому говорить об этом было не совсем удобно – это могло бы быть неправильно истолковано. Возможно, это была моя ошибка.
- Да, ошибка. У Вас есть справка по жене?
Варенников представил справку. Полковник прочитал ее, покрутил, положил на стол. Затем заглянул в свою большую тетрадь. Не спеша, дважды перелистал ее, после чего сказал:
- Хорошо. Чукотка отпадает, но мы найдем место для службы не хуже Чукотки. До свидания.
Варенников ушел в раздумье. Что означает – “найдем место не хуже Чукотки?”. Как будто Чукотка – это сказка. Если бы было сказано: “Не лучше Чукотки”, то тогда понятно. А что понятно? Ничего не понятно. А вдруг Кушка, Ашхабад, или Термез? Это, конечно, тяжелее, чем север. Жара растапливает, расплавляет все – и тело, и мозги, и волю… Скорпионы, змеи, болезни (особенно гепатит и малярия). Правда, ехать туда поездом – чепуха: каких-то четверо-пятеро суток и – на месте.
Шел Варенников в группу подавленный. Очевидно, это было заметно, потому что товарищи сразу обратились к нему с расспросами? Что произошло? Он подробно пересказал о беседе в кадрах, изложил свои сомнения, вздохнув:
- Видно, зря мы затеяли эту возню. Кадровики действительно могут в такое место заткнуть, что всю жизнь будешь искать.
260