- Будьте до конца верны своему народу и Отечеству, как этого требует Военная присяга!
После официального выпуска каждая группа отметила это событие – в соответствии со сложившимися традициями. За чаркой, естественно, пошли воспоминания за все годы учебы – в основном добрые и теплые. Вот тут-то Володя Глазов и рассказал о своей проделке с аппендицитом. Но главное – все признавали, что группа их была дружная, а отношения – близкими и откровенными. Критика же в адрес Бориса Крекотеня была мягкой, “педагогической” – в расчете на то, чтобы он в будущем никогда не хитрил и не вихлял в отношении своих друзей и плюс быстро бы женился – ведь уже далеко за 30.
На прощание поклялись поддерживать связи. Однако получилось не все, что было задумано. Фактически судьба распорядилась так, что Варенников долгое время непосредственную связь поддерживал только с Михаилом Дыбенко, который тоже проживал в Москве. Из других сокурсников встречался с Владимиром Глазовым, с ним так и поддерживал связь до самой смерти. В основном они перезванивались по телефону. Виделся в Ленинграде с Костылевым, он получил генерала. В Киеве на каком-то празднике судьба вновь свела с Борисом Крекотенем. А в Твери во время беседы с избирателями вдруг в зале увидел знакомое лицо. Это был его “однокашник” Кузьма Васильев. Это была очень приятная, теплая встреча. Вот и все связи. Об остальных, к сожалению, ему ничего не было известно.
263
Картина вторая
Глава четвертая
* * *
В тюрьме Варенников встретил много праздников: в 1991-ом году – 7-ое ноября, свой день рождения, Новый год, в 1992-ом году – 23-ое февраля, 8-ое Марта, 1-ое Мая. Приближался День Победы. Из дома ему передали подарочную посылку. Жена Ольга Тихоновна навестила. Они поздравили друг друга с этим великим праздником. Она принесла ему приветы от верных друзей, в том числе от его одноклассника Героя Советского Союза И.Н. Поцелуева. Посидели, повспоминали, повздыхали и расстались. А затем вдруг Варенникова вызвали к начальнику тюрьмы полковнику Пинчуку В.И.
Как все-таки много значит честность и порядочность, внимание к человеку и не формальное, а очень ответственное выполнение своего служебного долга. До В. Пинчука был другой начальник тюрьмы (или изолятора). Полковник, отвратительный тип, несмотря на то, что Варенников и устно, и письменно неоднократно просил его подойти в камеру или вызвать его к себе (а у него было много вопросов), он не только не появился, но даже не изволил ответить. А ведь Варенников же ветеран войны, генерал армии, пожилой человек.
Этот полковник так и не появился, но по его указанию приходили специально назначенные дежурные. По этим офицерам можно было наглядно представить, что за тип их начальник – наглые, хамоватые, устраивали шмоны, выворачивая все наизнанку, причем в отсутствие обвиняемых, что запрещалось. Личный обыск проводили омерзительно.
С приходом В. Пинчук обстановка медленно, но уверенно стала меняться к лучшему. Он не ждал, когда его кто-то вызовет, а систематически, как минимум раз в неделю приходил в камеру и спрашивал, какие есть вопросы, что волнует. Сам в порядке информации многое рассказывал, разумеется, в рамках своих обязанностей, просвещал арестованных. Кстати, именно он дал Варенникову книгу Афанасьева “Как выжить в советской тюрьме”. Наладил обеспечение арестованных газетами и почтой. Решительно улучшилось питание. Но самое главное – надсмотрщики и вообще вся тюремная команда приобрели человеческое лицо. Что же касается охранников, а их обязанности выполняли омоновцы с Волги, Урала и других районов, то они к арестованным всегда относились нормально и даже с сочувствием.
В этот раз вызов к начальнику тюрьмы оказался неожиданным. И, перейдя в административное здание, Варенников вдруг в коридоре столкнулся с Д.Т.Дегтяревым и А.И. Тизяковым. Они тепло обнялись. Даже не верилось, что такая встреча могла состояться. Но каково было изумление Варенникова, когда он увидел в кабинете В. Пинчука накрытый стол. Кроме самого Валерия Никодимовича, здесь находился депутат Верховного Совета РСФСР Аслаханов и генпрокурор Степанков.
Оказалось, что это торжество было организовано по инициативе Аслаханова. О благородстве этого человека говорят многие факты, в том числе и то, когда Варенников находился в “Матросской тишине”, он поддерживал с ним официальную переписку по некоторым вопросам.
264
* * *
Когда они вошли в кабинет начальника тюрьмы, первым их приветствовал именно Аслаханов, его поддержал Пинчук, Степанков помалкивал. Аслаханов сказал, что по его настоянию было разрешено провести эту праздничную встречу, чтобы поздравить с великим праздником арестованных, которые являются участниками Великой Отечественной войны. Да, такого они не ожидали. Все выглядело по-человечески, по-доброму. Встреча длилась полтора часа. Были речи, тосты. Была, конечно, и обида: неужели хотя бы на День Победы нельзя было отпустить ветеранов домой, к семье?
Да и вообще, можно было всем изменить меру пресечения. Все зависело от Степанкова – как он преподнесет это Ельцину. Но Генеральная прокуратура, объявившая на весь свет лживые обвинения в измене Родине с целью захвата власти, уже не могла идти на попятную. Изменить меру пресечения и освободить всех подозреваемых из-под ареста на подписку о невыезде? А что скажет президент? Так он разнесет всю прокуратуру. А что подумает общественность? Так она скажет: коли выпустили, никакой угрозы гэкачеписты не представляют. Но такой поворот дела был нежелателен. Ведь книга “Кремлевский заговор” уже с обложки, на которой было изображено рыло людоеда с клыками в бешеном оскале, внушало обывателю, что подсудимые по КГЧП очень опасны, и выпускать их нельзя.
Прошло около года, и Варенников пришел к выводу, что ему надо менять адвоката. Он сообщил семье, чтобы подыскивали замену. Жена обратилась к защитнику В.А. Крючкова – адвокату Ю.П. Иванову. Наряду с защитником Г.И. Янаева А.М. Хамзаевым он считался самым сильным адвокатом. Ю.П. Иванов решил эту задачу в короткие сроки, и буквально через неделю к нему для знакомства прибыл адвокат Дмитрий Давыдович Штейнберг. В самом начале их разговора Варенников спросил его:
- Вы соглашаетесь меня защищать по убеждению или по необходимости (он имел в виду необходимость материального вознаграждения)?
Тот однозначно ответил:
- По убеждению.
И на протяжении полутора лет, пока Варенников был в тюрьме, затем во время подготовки и участия в трех судебных процессах Д.Д. Штейнберг ни разу не заикнулся о несвоевременной выплате положенного ему гонорара. Он также не поднимал вопрос об индексации выплат, хотя цены росли. Это был благородный человек.
Замена адвоката была для Варенникова важным событием. Он с Л.Г. Беломестных распрощался мирно. А с Д.Д. Штейнбергом они начали действовать, используя все свои возможности. Он действительно оказался настоящим защитником и всегда давал Варенникову исчерпывающие консультации. Прекрасно зная юриспруденцию, располагая отличной подготовкой и практикой, являясь человеком умным и мыслящим, Д.Д. Штейнберг умело защищал его интересы, как в период предварительного следствия, так и во время судебных разбирательств. Кстати, он удержал его и от очень резкого шага – на судебном процессе, когда судили Варенникова одного, он сделал вывод, что суд необъективен, односторонне рассматривает разбираемые события и интересы Варенникова ущемляются. Несколько раз заявлял по этому поводу протесты. Но председательствующий, как казалось Варенникову, должных мер не принимал. Варенников решил выразить недоверие составу суда и подготовил пакет своего заявления. Однако адвокат Д. Штейнберг отговорил Варенникова от этого шага и посоветовал послать письменное заявление по поводу нарушения принципа презумпции невиновности, что тот и сделал.
Это ходатайство Варенникова было послано во время второго процесса – когда
265